Глава 45 - С этого пути нет возврата. Болезнь прогрессирует
Взгляд Верзилы сначала был затуманенным, но затем в нем промелькнуло понимание. Он вцепился в это предложение как утопающий в соломинку.
— Вы... вы продаете свою Монету выхода?
Куда делось его высокомерие? Теперь он использовал почтительные обращения, готовый на всё ради спасения жизни. Лу Цэ не отвечал. Он не хотел тратить остатки рациональности на этого человека, лишь продолжал методично подбрасывать монету. Изящная чеканка блестела на свету — в этой игре это был самый ценный артефакт, цена которому — жизнь.
— Брат... давай договоримся! Продай её мне! Я не знал, что магазин заблокирован, я копил очки, ни на что не тратил. У меня есть награды, призы, я почти ничего не использовал, берёг на крайний случай... Ну, кроме того зелья восстановления, виноват, каюсь!
Верзила отбросил гордость. Он униженно молил, заглядывая Лу Цэ в глаза.
— Я всё отдам, забирай всё, только дай мне Монету выхода. Я хочу уйти. Здесь в любой момент может случиться что угодно... Я больше не вывезу. Или... давай обменяемся контактами, в реальности я...
Он начал сыпать обещаниями, как и многие игроки до него, но Лу Цэ было плевать на то, что будет «потом». Он подбросил монету в последний раз, и та, описав идеальную параболу, упала прямо перед Верзилой.
Глаза того вспыхнули. Он рванулся вперед, схватил монету и прижал её к груди как величайшее сокровище. Внезапно он почувствовал, как на него пахнуло жаждой крови. Лу Цэ стоял прямо перед ним, сжимая в руке Острое лезвие.
Верзила заискивающе улыбнулся и поспешно начал перевод активов, чтобы у «босса» не возникло дурных мыслей. Сразу после завершения сделки, словно опасаясь, что Лу Цэ передумает, Верзила активировал предмет. Вспышка света — и он исчез.
Из пятерых игроков осталось четверо. Лу Цэ получил 1400 очков, Зелье силы, еще одно Среднее зелье восстановления и Свиток обучения навыку. Последний трофей его особенно удивил: хоть ранг был и невысок, это всё же была сверхспособность! К счастью для Лу Цэ, Верзила так и не прошел Пробуждение Духа, иначе наверняка бы уже использовал этот свиток.
Лу Цэ убрал добычу в рюкзак. Сделка была крайне выгодной, учитывая, что в магазине Монета выхода стоила всего тысячу очков.
Тут подал голос Кирк, который до этого момента держался в стороне. На этот раз он заговорил на чистом китайском:
— Скатертью дорожка. Меньше народу — больше кислорода при дележке наград. Кстати, — он перевел взгляд на Лу Цэ, — твоя Монета выхода была наградой за игру? Насколько я помню, в магазине на них стоит лимит — одна штука в одни руки.
Кирк был прав лишь наполовину. Монета действительно была наградой, но сам Лу Цэ свою покупку в магазине еще не использовал. Он вообще не планировал выходить.
Цзю Тянь напрягся. Он и не подумал об этом лимите! Неужели Лу Цэ подставил сам себя?
— У тебя еще остались монеты? — обеспокоенно спросил он.
— Может и нет, — туманно ответил Лу Цэ, пребывая в каком-то полузабытьи. — А зачем уходить? Разве игра не веселая?
— Но это же твой путь к отступлению! Как ты будешь без него?! — Цзю Тянь начал терять терпение.
— Путь к отступлению? — Лу Цэ поднял голову. В этот редкий миг личины на его маске замерли, не сменяя друг друга. — С того самого мига, как ты переступаешь порог этой игры, никаких путей к отступлению больше не существует.
Это не было бредом сумасшедшего. Это было решение, принятое Лу Цэ еще в самом начале. Даже без Избранника Страданий, без силы, превосходящей человеческую, и без иммунитета к боли он бы всё равно ввязался в эту жестокую игру.
Выйти из игры и потерять всё? Лишиться сверхчеловеческой мощи, шанса изменить судьбу, этой маски... а может, и связи с Избранником Страданий? Исключено. Для Лу Цэ существовало только два способа покинуть игру: триумф или смерть. Он не считал, что ему есть что терять, а «начать всё сначала» — лишь оправдание для слабых. Тем, у кого нет решимости идти до конца, лучше оставаться в рядах зрителей.
— Стоит отступить один раз — и ты никогда не окажешься на вершине.
С этими словами, словно исчерпав весь запас ментальных сил, Лу Цэ повалился на пол и мгновенно уснул. Поел и в сон — истинное воплощение Чревоугодия.
Цзю Тянь застыл, глядя на спящего Лу Цэ. Он не мог поверить, что человек с явно поврежденной психикой способен на такие глубокие мысли. «В тот момент он ведь был нормальным, верно?» — спрашивал он себя.
Кирк же не разделял его изумления. Он сидел поодаль, и в глубине его глаз мерцал холодный огонек подозрения.
[Время ужина началось. Просим игроков приступить к выполнению заданий!]
Двери снова распахнулись. Единственная оставшаяся девушка-игрок, Цзиньшэн, тяжелой походкой вышла в коридор. На этот раз Лу Цэ и Кирк сорвались с места одновременно. Лу Цэ привычно отправился за своей порцией еды и лекарств, а Кирк пытался вырвать из его жадных рук хотя бы крохи.
Все заметили, что атмосфера в Обители Избранных стала еще более зловещей. Стоило дверям открыться, как коридоры наполнились звуками, которых раньше не было: крики, невнятное бормотание, какой-то скрежет... Звуки доносились словно издалека, приглушенные, но от этого не менее жуткие. Даже толстые стальные двери палат больше не могли их сдержать.
Казалось, из-за того, что пациенты целый день не получали лекарств, их состояние резко ухудшилось. Больница превратилась в настоящий вертеп безумия. Цзиньшэн входила в свою палату, мертвой хваткой сжимая Монету выхода.
Впрочем, болезнь прогрессировала не только у местных обитателей. Лу Цэ тоже становилось хуже. В третий раз поглотив все доступные припасы, он чувствовал, как энергия внутри него готова взорваться. Маска Чревоугодия достигла критической точки.
*Бам!*
Не рассчитав силу, Лу Цэ ударом ноги буквально согнул десятисантиметровую стальную дверь пополам. Пациент внутри, собиравшийся было закатить истерику, от такого зрелища мгновенно сел по струнке. В следующую секунду Лу Цэ уже навис над ним.
— Мне сказали, я могу задавать вопросы. Я спрашиваю — ты отвечаешь!
— ...
В это же время никто не заметил, что Кирк так и не зашел в свою палату. Дождавшись, пока остальные скроются за дверями, он помедлил секунду и направился к камере, где находился Цзю Тянь.
Он толкнул дверь и вошел внутрь.