Глава 62. Видеть смерть и не помочь, ночная рыбалка
Как говорится, «заточка топора не мешает рубке дров». Лю Кай решил, что остаток дня проведёт в убежище, пытаясь решить возникшую проблему. Он быстро убрал снегоход в хранилище и поспешил к своей крепости.
Стоило ему войти на территорию виллы «Император», как с серого, давящего неба начали опускаться первые снежинки. Спустя столько дней тишины мир снова накрыло снегопадом. Откуда только взялось столько влаги в этом промёрзшем воздухе?
В памяти Лю Кая всплыли обрывки знаний о прошлой жизни: этот снег не будет сильным, но он затянется на долгие полмесяца. Ледяной панцирь, уже сковавший вторые этажи зданий, продолжит расти. Это значило, что даже чердак виллы «Император» скоро окажется наполовину погребён под снегом.
Тогда у Лю Кая останется два пути. Либо демаскировать себя, расчищая лопатой световые люки, как это делали другие обитатели вилл, либо оставаться в тени, используя для входа и выхода исключительно телепортацию. Выбор был очевиден: скрытность — залог выживания.
Когда он спустился в бункер, часы не показывали и одиннадцати утра. Идти к Ван Нин сквозь метель ради обмена припасов он не собирался. Он навестит её, но позже. Намного позже.
Морозы стояли лютые. То, что старики в её районе продержались так долго — уже само по себе чудо. Но чудеса имеют свойство заканчиваться. В прошлой жизни Лю Кая холод терзал мир семь месяцев. Сейчас прошло всего две недели.
Лю Кай прекрасно понимал: даже с едой, лекарствами и тёплыми вещами большинство этих дряхлых стариков не протянет и половины срока. Его план был прост и циничен: подождать несколько дней, чтобы природа сделала своё дело и «лишние рты» отсеялись сами собой.
Пусть всё проклятье за неоказание помощи падет на плечи Бродячего торговца. Это избавит добрую душу Ван Нин от непосильной ноши заботы о тех, кто всё равно обречён. Жестоко? Несомненно. Бесчеловечно? Возможно. Но такие понятия, как мораль и гуманизм — это роскошь мирного времени. Сейчас балом правила суровая реальность.
Лю Кай никогда не мнил себя святым. Он просто помогал другу так, как считал нужным. К тому же район Ван Нин находился в самом центре города. Полно и других мест, где люди жаждут припасов. Бродячий торговец движется по своему маршруту, и то, что он не добрался до центра — вполне логично. Наверняка Ван Нин и сама это понимает.
...
После обеда Лю Кай пришёл к выводу, что дела его дрянь. Весь день он пытался сосредоточиться, чтобы обуздать подсознательную жажду поглощения. Но чем больше он старался, тем сильнее становился голод.
В панике он стащил оба экзоскелета, снегоходы и мотоцикл в тир на первом уровне. Он всерьёз опасался, что в порыве животного голода просто уничтожит эти бесценные вещи. Он пробовал всё: даже три часа кряду плавал в бассейне, пытаясь изнурить себя до полусмерти. Не помогло.
В пять часов вечера дали электричество. Лю Кай, совершенно измотанный, вылез из воды и отправил Ван Нин сообщение:
«Ван-цзе, я поговорил с Бродячим торговцем. Он сказал, что сейчас завален делами. В ваш район он сможет заглянуть не раньше, чем через две недели».
Ван Нин, едва включив телефон, увидела текст, и её глаза потускнели. Две недели. Даже будучи готовой к худшему, она не ожидала такого срока.
Но, рассудив здраво, она поняла: Фэнхай — огромный город. То, что торговец вообще согласился заглянуть в их небогатый квартал — уже невероятная удача. Наверняка Лю Каю пришлось немало пообещать ему ради этого. Жаль только, что многие старики не доживут до этого дня.
Тяжело вздохнув, она напечатала ответ:
«Спасибо тебе, Сяо Лю! Больше ничего не говори. Когда всё закончится, я обязательно угощу тебя своим фирменным осетром в чесночном соусе».
«Береги себя, Ван-цзе».
Осетр? Рыба!
Глядя на экран, Лю Кай, чьи мысли всё ещё метались в поисках способа унять жажду, вдруг зацепился за эту идею. Он слышал, что рыбалка отлично успокаивает нервы. Возможно, его терзания — это лишь следствие внутренней суеты и беспокойства. Терять было нечего, и он решил попробовать спорт, к которому раньше был совершенно равнодушен.
Среди припасов из супермаркетов снастей не нашлось. К счастью, прежний владелец бункера был заядлым рыболовом — в кладовой обнаружился комплект дорогущих удочек. Лю Кай в этом ничего не смыслил, поэтому соорудил приманку из того, что было под рукой: варёного риса, кукурузной муки и куриных потрошков.
В семь вечера мир окончательно погрузился во тьму. На небе не было ни единой звезды. Облачившись в термокостюм, Лю Кай вышел из виллы и побрел к замерзшему озеру в центре жилого комплекса.
Озеро было довольно обширным, хотя его глубина не превышала трёх метров. Скверная новость заключалась в том, что лед промёрз на полтора метра вглубь. Хорошая — Лю Каю не нужно было махать ломом. Среди инструментов, заготовленных для будущих подземных плантаций, нашелся мощный ручной ледобур.
Окрепшее тело не подвело. Без всякого экзоскелета Лю Кай за пять минут прошил полутораметровый панцирь льда, проделав лунку шириной в тридцать сантиметров. Вода под давлением хлынула наружу, разливаясь по сухому льду.
Несмотря на мороз, Лю Кай не стал включать электроподогрев жилета. Он накинул поверх куртки непромокаемый плащ и просто сел перед лункой. Насадил приманку, забросил леску. Ночная рыбалка началась.
Ему было искренне любопытно: выжило ли в этой ледяной тюрьме хоть что-то? Растения без света наверняка погибли, кислорода в воде почти не осталось. Но он заставил себя не использовать «Сканирование». Смысл этой вылазки был не в улове.
Терпение. Покой. Контроль.
Под завывание ледяного ветра и летящую снежную крупу Лю Кай медленно закрыл глаза. Он опустошил разум, вытесняя мысли о пространстве и силе. Он старался стать обычным человеком, чьё существование сузилось до кончика удилища в руках.
Рыболов из него был аховый — он даже не прикормил место. С семи вечера до трёх часов ночи он сидел неподвижно, лишь изредка очищая лунку от наметённого снега. Ни рыбы, ни даже травинки. Но он не сдавался, застыв каменным изваянием.
И вот, когда ночь уже клонилась к утру, удочка в его руках внезапно дернулась. Кончик удилища резко согнулся в дугу.
Лю Кай распахнул глаза, и в его душе вспыхнула искра азарта: «Есть!»