Глава 56. Повод для раздора и чужими руками
Увидев, что Лю Кай действительно готов спустить курок, толпа почтенных старцев в мгновение ока утратила весь свой боевой запал. Куда-то делись и звонкие голоса, и театральные рыдания. Прячась от его взгляда, острого и холодного, словно лезвие ножа, они не смели проронить ни слова. Лишь опускали головы и обменивались испуганными взглядами, безмолвно вопрошая друг друга: «Что же нам теперь делать?»
Тишина затянулась, становясь тягучей и липкой. Наконец, предводительница этой делегации — та самая дородная тётка — вновь решилась подать голос. Она поднялась, и в её интонациях, несмотря на страх, сквозило глубокое возмущение.
— Послушай, парень, — начала она, стараясь придать голосу твёрдости, — мы ведь просто пришли договориться. Даже если ты не согласен, к чему эти пушки?
Лю Кай едва не расхохотался от такой наглости.
— Вы называете это «договориться»? — Он снова навёл ствол прямо ей в лоб. — Да, я достал пушку. И что, есть возражения?
Увидев чёрный зев дула перед самым носом, тётка мгновенно сдулась. Спесь слетела с неё, как шелуха. Она инстинктивно попятилась, но, почувствовав за спиной выжидающие взгляды своих соратников, внезапно стиснула зубы и вновь набралась храбрости.
— Ты, молодой человек, послушай, что я тебе скажу, — затараторила она, не давая Лю Каю вставить и слова. — Почтение к старшим и забота о младших — это традиционная добродетель нашего народа. У тебя же столько добра, неужели тебе жалко выделить нам хоть немного? Тем более, никто не говорит о бесплатной раздаче. Можем взять в долг, запишем на счёт, а потом вернём! Посмотри на нас, нам всем уже за пятьдесят. Подумай о своих родителях, они ведь того же возраста, что и мы. Старость нужно уважать. Спасение одной жизни ценнее строительства семиуровневой пагоды, сам Будда смотрит на тебя с небес! И вообще, по закону запрещено отказываться от приёма юаней. Требовать золото и платину — это уже слишком, разве я не права, соседи?
Слова сыпались из неё, как из пулемёта. И те, кто ещё мгновение назад стоял на коленях, словно обрели опору. Отбросив сомнения, они начали подниматься один за другим, поднимая нестройный шум.
— У нас дома правда не осталось ни золота, ни платины, мы в безвыходном положении, вот и пришли просить тебя по-соседски!
— Свои своих не обманывают! Мы обязательно вернём деньги, неужели у тебя сердце не дрогнет, глядя, как мы умираем с голоду?
С этими словами толпа сделала ещё шаг вперёд, притискивая Лю Кая. Казалось, ещё секунда — и они бросятся на него, чтобы растащить припасы силой.
В это время многие выжившие в доме прильнули к дверям и окнам, жадно ловя каждый звук. Хотя эти «старички» со своими вечными танцами на площади и шумными посиделками порядком всем надоели, сейчас никто не спешил вступаться за справедливость. Все молчаливо придерживались единого фронта. Если Лю Кай даст слабину, это создаст прецедент. И тогда каждый сможет требовать товары в долг, а по сути — даром!
Лю Кай осклабился в яростной усмешке и резким движением выхватил второй пистолет, закреплённый на левом бедре.
— Ха-ха-ха! Хорошо, просто замечательно! — Его смех был лишён веселья. — Ах вы, старые ублюдки... Одной ногой уже в могиле, а совести так и не нажили. Сдохнет кто-то из вас с голоду или нет — мне плевать! Я вам не бодхисаттва, спасающий страждущих. У нас честная сделка: есть золото — покупай, нет — пошёл вон! Будете и дальше давить на мораль — я вообще забуду, что это такое!
Тётка-предводительница, которую только что прилюдно смешали с грязью, побагровела от унижения. Но, видя, что Лю Кай в ярости и держит её на мушке обоих пистолетов, она лишь что-то невнятно пробурчала под нос, не решаясь возражать вслух.
Заметив, что толпа не спешит расходиться, Лю Кай сделал тяжёлый шаг вперёд.
— Всё ещё здесь? Мне что, приглашение каждому выписать?!
Люди отшатнулись под его свирепым напором. Глядя в чёрные бездны стволов, они чувствовали, как подгибаются колени, а сердце уходит в пятки.
— Никакого воспитания у нынешней молодёжи... Мы в тебе ошиблись, уходим!
— Верно, уходим! Лучше с голоду помереть, чем набивать карман этому спекулянту!
— Спекулянт проклятый, тьфу на тебя!
— Нахапал добра небось нечестным путём... Вот кончатся холода, я первый на тебя в полицию заявлю!
Понимая, что ловить здесь нечего, они потянулись к выходу, изрыгая проклятия и злобное шипение. Лю Кай, слушая эти помои в свой адрес, не только не разозлился, но и позволил странной, пугающей улыбке тронуть свои губы. Он не стал их убивать. Зачем тратить пули, когда эти люди стали идеальным поводом для его следующего шага?
Он достал телефон и отправил в групповой чат жильцов два сообщения:
[Бродячий торговец] : «Ввиду полного отсутствия у вас деловой этики и уважения к договорам, завтра утром состоится моя последняя торговая сессия в этом жилом комплексе. Цены на все товары повышаются в 5 раз».
[Бродячий торговец] : «Дружеское напоминание: меня интересуют только драгоценные металлы. Происхождение — не имеет значения!»
Под маской лицо Лю Кая исказила коварная гримаса.
«Теперь-то вы точно вытряхнете все свои заначки, я в этом не сомневаюсь».
Его терпение было на исходе. Он решил устроить жильцам последнюю эмоциональную встряску — выжать из них всё до последней крупицы золота, а затем перебраться в другой район. Нужно успеть собрать как можно больше «жёлтого дьявола» по бросовым ценам, пока власти не объявили об открытии убежищ.
Лю Кай ушёл. У него в планах был налёт на ещё один ювелирный магазин, подальше от дома. Но в жилом комплексе «Лиши Цюйюань» в это время начался настоящий хаос.
Эти люди только сейчас осознали, насколько глупо было угрожать человеку, когда у тебя нет на руках никаких козырей. Они-то надеялись «переждать», пока бродячий торговец не дрогнет и не позволит им брать товары даром. А в итоге — не только остались ни с чем, так ещё и цены взлетели до небес!
Более того, торговец ясно дал понять: завтра — последний день. А как жить дальше? Хранить бесполезные побрякушки или обменять их завтра на еду, пока есть шанс? Выбор стоял ребром, и ответ был очевиден: если оставить золото себе, их ждёт лишь голодная и холодная смерть. Как говорится, упустишь момент — другого не будет. Кто знает, появятся ли здесь другие торговцы?
В головах выживших созрело решение: жизнь дороже золота. Но человеку всегда нужно найти козла отпущения за свои беды. И люди в этом мастера. Никто из них не выступил против «морального шантажа» стариков, все втайне надеялись поживиться за чужой счёт. Но теперь виновными в их глазах стали именно те, кто ходил к Лю Каю с требованиями. Свою вину за молчаливое соучастие они стёрли из памяти в одно мгновение.
Как говорится, нужно лишь знамя, чтобы начать поход. Виновные назначены, пришло время «карать предателей». Группки жильцов начали тайно объединяться. Они ждали. Ждали, когда сядет солнце и наступит глухая, безлунная ночь. Чтобы прийти в квартиры к тем самым старикам и «возместить» свои будущие убытки. А заодно — отомстить за многолетние ночные танцы под окнами.
Это и был второй, истинный замысел Лю Кая. Моральные террористы — это раковая опухоль любого мира, и он был бы рад прикончить их всех собственноручно. Но ради репутации «честного дельца», чтобы в других районах люди охотно несли ему золото, он не стал убивать их прилюдно днём.
Иногда пули — это лишняя трата ресурсов. Пара вовремя брошенных слов, разжигающих рознь, — и волки сами сожрут тигров.