Глава 24. Срывая маски: «Я всегда знал, что ты порченая!»
Лю Кай чувствовал, как по телу пробегает дрожь предвкушения. Момент мести, который он планировал с такой тщательностью, был близок. Он вошёл в комнату мониторинга и вывел на экраны изображения с трёх ключевых камер.
Первая — его собственная «умная» камера над дверью за двадцать тысяч юаней. Вторая — скрытая камера на балконе, бережно укутанная в теплоизоляцию. И третья — мощный купольный объектив спецназначения, установленный на крыше третьего корпуса.
По команде Лю Кая камера на крыше медленно повернулась, выискивая цель в районе вилл Даху и Эрху. Снегопад прекратился, но небо оставалось свинцовым, не пропуская ни единого лучика солнца. Снег, скованный пятидесятиградусным морозом, превратился в твёрдый, как гранит, панцирь, доходящий до уровня второго этажа.
На крыше одной из вилл приоткрылось мансардное окно. Из него выбрались две фигуры, чья тёмная одежда резко выделялась на фоне бесконечной белизны. Сейчас людям было не до сплетен — каждый выживал как мог, поэтому на незваных гостей никто не обратил внимания.
Раньше территорию вилл от многоэтажек отделял забор, но теперь он был полностью погребён под толщей льда. Линь Сяожоу и Лян Фухэ, проваливаясь в снег и борясь с ледяным ветром, медленно двинулись к третьему корпусу.
Температура продолжала падать. Смазка в механизмах лифтов наверняка застыла, превратившись в камень, так что даже при наличии света пользоваться ими было бы самоубийством. Как Лю Кай и предполагал, парочка предпочла лестницу.
Они пролезли через открытое окно на лестничной клетке третьего этажа. Если Лян Фухэ, обладавший недюжинной силой, держался бодро, то для изнеженной Линь Сяожоу этот подъем стал настоящей пыткой. Морозный воздух обжигал легкие, а каждый шаг давался с нечеловеческим трудом. Физические страдания только подстегивали её ненависть. Пережив падение с небес в самую выгребную яму, она окончательно утратила человеческий облик. Её психика была исковеркана.
Даже к Лю Каю, который якобы был готов принять её любой, она не чувствовала ничего, кроме жгучей злобы. Она винила его во всех своих бедах. К тому же экспериментальный препарат, бушующий в её крови, вытягивал остатки сил. Добравшись до седьмого этажа, она привалилась к стене, тяжело и хрипло дыша. Её некогда ангельское лицо исказилось в гримасе ярости.
— Чёртов нищеброд... — прохрипела она. — Погоди, я устрою тебе весёлую жизнь.
Лян Фухэ, шедший впереди, недовольно поморщился. Он видел, что девка окончательно слетела с катушек, и втайне опасался удара в спину. Но сейчас она была ему нужна как ключ от квартиры, где деньги лежат.
— Молчи и береги силы, — бросил он. — Почти пришли.
Наконец камера над дверью Лю Кая зафиксировала две тени, показавшиеся на лестничной площадке. Лю Кай мгновенно стряхнул сонливость и выпрямился в кресле. Не дожидаясь, пока Линь Сяожоу постучит, он набрал её номер.
Девушка вздрогнула от звонка, вытащила телефон из тёплого рукава и прижала к уху. В динамике раздался голос Лю Кая:
— Сяожоу, я вижу тебя в камеру! Но кто это с тобой?!
Линь Сяожоу на мгновение оцепенела, глядя в объектив «умной» двери. Она подавила желание оглянуться на Лян Фухэ и заговорила своим самым нежным, медовым голосом:
— Лю Кай, не бойся. Это мой двоюродный брат, Линь Сяохуа. Это он спас меня от тех чудовищ.
— Вот как?.. — протянул Лю Кай.
— Да, именно так. Открывай скорее, я так замерзла...
— Хорошо, Сяожоу. Я сейчас в спальне, иду открывать.
Глаза Мясника и его спутницы хищно блеснули. Они покрепче перехватили тяжелые разводные ключи, спрятанные в широких рукавах. Прошла минута, другая... За дверью стояла гробовая тишина. Ни шагов, ни звука отодвигаемого засова.
Линь Сяожоу начала терять терпение:
— Лю Кай, ты где? Я уже не чувствую пальцев!
Лю Кай, вальяжно откинувшись в кресле в своём убежище, сделал глоток ледяного пива и заговорил — на этот раз его голос был сухим и безжизненным:
— Знаешь что, «учительница» Линь... Уходи. Я не открою.
— Ч-что?.. — она не поверила своим ушам. — О чём ты говоришь? Лю Кай, открой дверь!
— Открыть? С какой стати? У меня здесь тепло, полно еды и воды. Зачем мне пускать в дом нахлебницу?
Линь Сяожоу едва не задохнулась от возмущения, но всё ещё пыталась играть роль невинной жертвы.
— Но ты же сам говорил, что хочешь, чтобы я была твоей девушкой! Я пришла, Лю Кай. Я сделаю всё, что ты захочешь, только пусти меня внутрь! — Она даже выдавила из себя подобие смущённого румянца.
Но Лю Кая было не пронять. Он наслаждался каждым мгновением этой психологической пытки.
— Хм, даже если бы я искал себе пару, я бы выбрал порядочную девушку. А ты... Откуда в тебе столько наглости, прожженная подстилка, через которую прошла половина города? С чего ты взяла, что достойна быть моей девушкой?
Линь Сяожоу затрясло. Она подскочила к двери и начала исступленно колотить в неё кулаками, глядя в камеру полными слез глазами.
— Как... как ты можешь так говорить обо мне?!
— Ты неплохая актриса, — усмехнулся Лю Кай. — Жаль только, что я знаю о тебе всё.
— Что ты знаешь? Открой немедленно!
— О, я знаю много интересного! Например, о том, как ты проводила вечера в кабинете завуча Гао И, чтобы попасть в городскую среднюю школу. Или о твоих приключениях с тем чернокожим студентом из университета G. Или о твоём «двоюродном брате» докторе Ляне, который стоит у тебя за спиной. Продолжить список?
На самом деле Лю Кай блефовал насчёт первых двух пунктов — это были лишь слухи, которые он слышал, когда бегал за ней. Но, судя по тому, как перекосило лицо Линь Сяожоу, он попал в самую точку. Она и Лян Фухэ обменялись дикими взглядами. Маски были сброшены.
Телефон выпал из её рук. Выхватив из рукава разводной ключ, она начала с яростью колотить по бронированной двери.