Глава 226. Разделяй и властвуй, старый анекдот
В зал вошли несколько гвардейцев и скрутили Чжао Тяньмина, который к тому моменту уже снял экзоскелет. Учитывая его усиленное препаратами тело, на него не только нацепили по две пары наручников и кандалов, но и «заботливо» вкололи ударную дозу седативного.
Когда Жэнь Сяоцзюня и остальных вместе с Чжао Тяньмином увели, Лю Кай подобрал с пола детали брони и «облегающий костюм» — поддоспешник. Несмотря на одностороннюю битву, большая часть систем работала исправно, утечки из ядерной батареи не было. Лишь в нескольких местах броня была деформирована. К счастью, повреждения оказались не критичными: после работы техников экзоскелет можно будет использовать снова. А вот кому именно его отдать, пусть решает Цинь Лофэй.
В этот момент Цинь Лофэй перевела взгляд на остальных высокопоставленных лиц, за исключением Ван Нин и её двоих коллег. Хотя прошедшее собрание уже изрядно их припугнуло, стоило добавить ещё один слой «страховки».
— Господа, с сегодняшнего дня я буду периодически вызывать вас в свой кабинет для индивидуальных бесед. Повторюсь: если вам есть что сказать, лучше сделать это заранее. Будет совсем не весело, если на вас донесёт кто-то другой. И помните: я знаю гораздо больше секретов, чем вы можете себе представить.
Присутствующие переглянулись. Им нечего было сказать, а уж тем более — возразить. С того момента, как Цинь Лофэй сошла с трапа самолёта, и до этого молниеносного разгрома группировки Чжао Тяньмина не прошло и половины дня. Это было за гранью понимания. Даже если бы Шерлок Холмс объединился с Конаном, им понадобилось бы несколько дней, чтобы раскопать столько грязи.
Так что её слова о «множестве секретов» звучали пугающе убедительно. А уж суть «индивидуальных бесед» была понятна всем без исключения. Все понимали, к чему клонит Цинь Лофэй. Управлять регионом, опираясь лишь на силу и угрозы — стратегия недолговечная. Заставить подчиненных сотрудничать и одновременно подозревать друг друга, не давая им сплотиться в единый монолит — вот это высший пилотаж.
«Разделяй и властвуй» в чистом виде. Это была открытая политическая игра, правила которой понимали все, но изменить ничего не могли. Ведь люди лживы по своей природе. Сколько историй о том, как предавали друзей ради карьеры? Даже если твой лучший друг после беседы будет божиться, что не сказал о тебе ни слова — насколько ты ему поверишь?
Линь И был живым примером. Первым сдал Чжао Тяньмина, свалил на него всю вину и переметнулся под крыло Цинь Лофэй, став её «цепным псом» номер один. И вот результат: он сух и невредим, по-прежнему занимает кресло главы департамента планирования. Поэтому, несмотря на глухое раздражение, остальным пришлось смириться с новыми правилами игры.
На этом собрание было официально окончено. Прямая трансляция прекратилась. Люди, собравшиеся на митинг, получили ответы на свои вопросы и, не имея больше причин для протеста, начали расходиться.
Однако жаркие споры вокруг эфира не утихали, став главной темой для обсуждения во всём убежище. Благодаря чьим-то стараниям записи быстро разлетелись даже за пределы Фэнхая. Мнения выживших разделились. Кто-то считал, что в руководстве нет ни одного порядочного человека: убежище просуществовало всего месяц, а в нём уже расплодилось столько гнили.
Но, как и предсказывала Цинь Лофэй, большинство отнеслось к ситуации положительно. Люди считали, что лучше поздно, чем никогда, а готовность руководства открыто признать свои ошибки — это огромный шаг вперёд. Они хотели верить, что новая начальница из Фэнхая действительно сможет навести порядок.
Так или иначе, общественное мнение было взбудоражено. Слухи о личности дяди Чжао Тяньмина плодились один за другим. Невидимая рука «гласа народа» тяжким грузом легла на плечи нескольких высокопоставленных лиц в Киото, и особенно — на сердце того самого таинственного дяди.
Получив новости, заинтересованные лица собрались на ночное совещание. Раньше маленький Фэнхай не стоил их внимания, но теперь вопрос о том, что делать с Чжао Тяньмином, стал критическим. Если они не предоставят ответ, который удовлетворит выживших, дело может закончиться не просто протестами. Конкуренты обязательно воспользуются моментом, чтобы нанести удар по имиджу всей группы.
Но разве можно просто убить Чжао Тяньмина на радость толпе? Очевидно, нет. Прикончить его легко, как раздавить муравья. Но если слишком явно пойти на поводу у масс, они почувствуют вкус крови и потребуют большего. Начнут копать под дядю, а там и под других «тузов».
То, что у дяди Чжао Тяньмина рыльце в пуху — секрет Полишинеля. Его отставку ещё можно было бы пережить. Но другие-то чисты, а народ в гневе не разбирает лиц. Обывательское предубеждение упрямо: даже если опубликовать результаты расследования, доказывающие невиновность остальных, люди предпочтут верить в заговор. Это не вопрос справедливости, а вопрос сложности человеческой натуры.
В нынешние времена, когда мир катится в бездну, ни одно государство, даже самое древнее и могучее, не может позволить себе подобную внутреннюю грызню. Впрочем, это были не те проблемы, о которых стоило беспокоиться Лю Каю и Цинь Лофэй. Они верили, что столичные аналитики найдут способ выйти из воды сухими.
*
После собрания всё убежище забурлило. Цинь Лофэй не привыкла перекладывать ответственность на других, тем более что у неё оставалось два важных дела. Первое — навестить доктора Хуанфу Синя, чтобы утвердить его на должность главврача. Второе — найти маленького Гу Ваньсина, чтобы обсудить создание детской разведывательной сети.
В этих делах Лю Кай почти не участвовал, ограничиваясь ролью молчаливого телохранителя. Цинь Лофэй была официальным лицом, ей здесь жить и работать, а значит, все ниточки связей и людских сердец должны сходиться в её руках.
Закончив с важными встречами, она отправилась инспектировать жилые блоки для нуждающихся, заводы и склады. К тому времени, как они закончили, было уже одиннадцать вечера. Несмотря на оснащённость убежища, жизнь здесь не шла ни в какое сравнение с докризисными городами. Из-за дефицита электроэнергии свет отключали централизованно, так что о бурной ночной жизни речи не шло.
Они не таились. Держась за руки, пара шла по коридору к жилому блоку. Глядя на то, как в убежище гаснут огни, Лю Кай внезапно усмехнулся.
— Ты чего смеёшься? — спросила Цинь Лофэй, с любопытством взглянув на него.
Лю Кай, не переставая улыбаться, многозначительно посмотрел на тёмные лестничные пролеты.
— Просто вспомнил один старый анекдот.
— О? Что за анекдот? Рассказывай.
Лю Кай приобнял её за тонкую талию и начал:
— Давным-давно маленький мальчик спросил своего деда: «Дедушка, а как вы развлекались по вечерам, когда ты был молодым? Ведь тогда не было ни телевизоров, ни компьютеров, ни смартфонов». Дед отвесил внуку легкий подзатыльник и проворчал: «Меньше знай — крепче спи. А ну-ка, марш в поле, позови своих десять дядей домой ужинать!»