Глава 220. Гнев толпы. Кровь за кровь
В этот момент в сердцах присутствующих всё ещё теплилась слабая, отчаянная надежда. Пусть этот старый пёс и раскололся, но его слова — лишь пустой звук, против которого нет улик. Пока они стоят на своём и твердят, что ничего не знали, Цинь Лофэй не сможет им ничего сделать!
Первым тишину нарушил Чжао Тяньмин. Он медленно покачал головой, и его лицо превратилось в маску ледяного безразличия.
— Простите, начальник Цинь, но я никогда не слышал этих имён.
— Да, начальник Цинь, — тут же подхватил другой, — я тоже слышу их впервые.
— Совершенно верно, — закивали остальные, — понятия не имеем, о ком речь.
Видя, как они один за другим уходят в глухую несознанку, Цинь Лофэй понимающе прищурилась.
— О, вот оно как, значит... — протянула она, но в следующее мгновение ствол её пистолета снова упёрся в грудь Чжао Тяньмину. — Начальник Чжао, перед вами список студентов, пропавших из школы за последнее время. Другие могли о них не знать, это ещё можно простить, но вы? Неужели секретарь Янь вам не докладывал?
Она даже не взглянула на то, как исказилось лицо Чжао Тяньмина от ярости и страха. Повернув голову к Яню Цунцзе, она усмехнулась:
— Слышали, секретарь Янь? Они все говорят, что не в курсе. Выходит, вся ответственность ложится исключительно на ваши плечи.
От этих слов, пропитанных неприкрытой угрозой, Янь Цунцзе едва не завыл. Эти подонки, эти сукины дети решили просто скормить его ей, чтобы спасти свои шкуры! Несколько десятков жизней... Разве он сможет вынести такой груз в одиночку?
«Ну хорошо же, — мелькнуло в его голове, — если вы со мной так, то и я церемониться не стану!»
Прямо на глазах у всех старик разрыдался. Слёзы и сопли потекли по его морщинистому лицу, он запричитал, захлёбываясь в рыданиях:
— Начальник Цинь, я жертва! Меня подставили! Все эти грязные дела проворачивались по прямому указанию Чжао Тяньмина! Это он затащил меня на их воровской корабль, угрожал, что убьёт всю мою семью, если я не буду помогать! У меня же старики дома, дети малые... Разве мог я выстоять против его угроз? Но теперь, когда пришли вы, справедливость восторжествовала! Начальник Цинь, защитите меня, умоляю!..
В этом потоке словесного мусора лишь фраза «грязные дела» имела хоть какой-то смысл, но старик не спешил раскрывать детали. Цинь Лофэй с силой хлопнула ладонью по столу.
Бам!
— Заткнись! — рявкнула она. — Ты думаешь, мне нужны твои сопли? Я жду от тебя признаний! Живо говори: где студенты?!
От этого окрика Янь Цунцзе вздрогнул всем телом, его мелко затрясло.
— Да-да, конечно... — он поймал на себе испепеляющий, обещающий скорую расправу взгляд Чжао Тяньмина. Секундное колебание — и страх перед Цинь Лофэй перевесил. Старик оскалился и выкрикнул, глядя прямо в глаза Чжао Тяньмину:
— Все они... молодые парни, девушки... Все были убиты! После того как Чжао Тяньмин, Жэнь Сяоцзюнь и Чжоу Сюань вдоволь над ними натешились!
Чжао Тяньмин не выдержал. Он вскочил, опрокинув стул, и вперился в Яня Цунцзе взглядом, полным ледяной ненависти.
— Секретарь Янь! — процедил он сквозь зубы. — Выбирайте выражения. За каждое слово нужны доказательства, понимаете?
Цинь Лофэй небрежным жестом велела ему сесть.
— Не кипятитесь так, начальник Чжао. Дайте секретарю Яню договорить. — Она снова повернулась к старику. — Секретарь Янь, вы утверждаете, что всё это правда? И вы сами, помимо укрывательства, не принимали участия в этих... утехах?
— Начальник Цинь, клянусь, каждое моё слово — истина! — заверещал Янь Цунцзе. — Это всё они! А снотворное и наркотики поставляла эта дрянь, Чжоу Сюань! Я не прикасался к детям, вы должны мне верить!
Желая окончательно обелить себя, он не побоялся выставить себя в жалком свете:
— Начальник Цинь, вы же понимаете... В мои-то годы... Мои старые кости на такое уже не способны, даже если бы я очень хотел!
Тут сорвались уже все. Высокопоставленные чиновники убежища, забыв о своём статусе и достоинстве, превратились в свору лающих псов. Зал заседаний наполнился криками и проклятиями.
— Ах ты, старый козёл! — визжала Чжоу Сюань. — Рот свой поганый закрой! Кто тут дрянь? Твоя мамаша — вот кто дрянь! Какое снотворное? Я знать ничего не знаю!
— Начальник Цинь, вышвырните этого сумасшедшего! Он несёт бред, у него нет ни единой улики! Мы невиновны!
В этой грызне от былого величия руководства не осталось и следа. Янь Цунцзе, не в силах отбиться от нападок, с мольбой смотрел на Цинь Лофэй. И тут один из присутствующих, окончательно потеряв голову от страха и ярости, схватил со стола тяжелую стеклянную пепельницу.
Вжих! — и снаряд полетел прямо в голову беззащитного старика в инвалидном кресле.
Очевидно, этот «герой» надеялся, что предатель замолчит навсегда. Удар такой силы мог стать для Яня Цунцзе фатальным. Однако в тот миг, когда пепельница была уже в паре дюймов от цели, перед глазами присутствующих мелькнула чёрная тень.
Лю Кай, до этого момента безучастно наблюдавший за представлением, возник перед стариком словно из ниоткуда. Его рука метнулась вперед, и тяжёлое стекло с глухим хлопком замерло в его ладони. Он перевёл взгляд на метателя и холодно усмехнулся:
— Хочешь поговорить — говори. Но кидаться вещами нехорошо. Ещё раз такое повторится, и я лично выброшу тебя с крыши этого здания.
— Ты... — человек хотел было огрызнуться, мол, «попробуй, рискни», но, вспомнив сверхъестественную скорость Лю Кая и его былые «заслуги», сглотнул и побледнел. Смельчак мгновенно растерял весь свой пыл и притих.
Когда сильный мира сего взывает к вашему благоразумию, лучше прислушаться. Если же вы решите поиграть в бандита — умрёте быстро и больно.
В конференц-зале было шумно, но снаружи бушевал настоящий шторм. Выжившие с жадным интересом наблюдали за этой беспрецедентной словесной баталией. Они перешёптывались, тыкали пальцами в экраны, а в глазах многих разгоралось пламя ненависти. Громче всех были родители тех самых пропавших студентов. Их лица исказились от горя и ярости, а кулаки сжимались так, что белели костяшки.
Пусть пока в эфире звучали лишь взаимные обвинения без прямых улик, люди не были идиотами. Они понимали: если новый начальник решилась на такую трансляцию, значит, козыри у неё в рукаве есть. И вся эта ярость, копившаяся месяцами, искала выхода.
Внезапно в толпе раздался чей-то зычный крик:
— Кровь за кровь! Пусть ответят за всё своими жизнями!
Это стало искрой, брошенной в пороховой погреб. Даже те, кто не терял близких, натерпелись от этой власти вдоволь. Несправедливость, голод, унижения — всё всплыло на поверхность. В головах людей билась одна мысль: «Если я промолчу сегодня, завтра, когда беда придёт в мой дом, некому будет заступиться за меня!»
После секундного колебания к лозунгу присоединились десятки, сотни голосов. Крики доносились со всех сторон, сливаясь в единый, оглушительный гул, от которого дрожали стены:
— Кровь за кровь! Смерть убийцам!
Ведомая родителями студентов, толпа превратилась в неуправляемую живую волну. Сотни людей бросились к лифтам и лестницам, стремясь прорваться на верхний этаж, к залу заседаний. Теперь даже самая лучшая звукоизоляция была бессильна. Рёв разъярённого народа ворвался в комнату, заставив Чжао Тяньмина и его прихвостней замолчать.
Когда они осознали, что именно скандируют люди снаружи, их лица стали чернее тучи. Цинь Лофэй, глядя на их побледневшие физиономии, не смогла сдержать улыбки.
— Начальник Чжао, — вкрадчиво произнесла она, — я забыла упомянуть... Наше собрание транслируется в прямом эфире на всё убежище. Простите, что не предупредила заранее.
В её голосе не было ни капли раскаяния — только холодное торжество охотника, загнавшего дичь в угол. Чжао Тяньмин понял, что время вежливых бесед закончилось. Нужно было срочно брать ситуацию под контроль.