Глава 205. Мёртвые души
Цинь Лофэй послушно следовала за ним, не выпуская его ладони. Она не знала, как именно Чжун Линьюй определил, что слежка осталась позади, но доверяла ему безоговорочно.
Петляя по узким коридорам и лестничным пролётам, они вскоре добрались до четвертого этажа Южной зоны. Наконец Чжун Линьюй нырнул в очередной тёмный тупик. Прямо за стеной находилась одна из тесных каморок, в которых ютились выжившие.
Оба активировали интеллектуальные очки своих экзоскелетов. Режим прослушивания включился мгновенно. Шум оживлённого убежища тут же смолк, отсечённый фильтрами, и в ушах остался лишь приглушённый разговор, доносившийся из соседней комнаты. По мере того как смысл сказанного доходил до Цинь Лофэй, её лицо становилось всё мрачнее.
За закрытой дверью находились трое живых и один мертвец. Картина была жуткой и странной. Тело старика, накрытое белой простынёй, лежало на полу — судя по всему, он скончался совсем недавно. Рядом, согнувшись от горя, стояли на коленях мужчина средних лет и маленькая девочка — сын и внучка покойного.
В центре комнаты, развалившись на деревянном стуле и закинув ногу на ногу, сидел молодой человек со шрамом на лице. На его шее вызывающе поблескивала массивная золотая цепь, а во всей позе сквозила дешёвая бравада.
— Слушай, старина Ма, подписывай уже, — лениво процедил шрам, поигрывая пальцами. — Если будешь тянуть, твой старик начнёт вонять прямо здесь.
Мужчина по фамилии Ма утёр слёзы и, пошатываясь, поднялся. Он подошёл к наглецу с заискивающей, жалкой улыбкой.
— Господин, я всё же хотел бы похоронить отца по-человечески, в земле... Может, ну её, эту сделку?
— Что?! — Лицо шрама мгновенно исказилось от ярости. Он с силой грохнул ладонью по столу. Бах! — Ты что, вздумал со мной играть? Я уже всех наверху подмазал, уже завалили одного бесхозного деда на подмену, а ты мне теперь заявляешь, что сделки не будет?
С этими словами он выхватил из-за пояса пистолет и навёл его прямо на маленькую девочку, застывшую у тела деда. У мужчины подкосились ноги. С тихим всхлипом он снова рухнул на колени, загораживая собой ребёнка.
— Не надо! Прошу, не сердитесь! Я... я согласен!
— Вот это другой разговор, — смягчился бандит. — Давай, подписывай «Соглашение о доверительном получении припасов».
Мужчина дрожащей рукой выводил подпись, глотая слёзы и бормоча под нос:
— Да что же это делается... Отец, не вини меня. Пусть ты не упокоишься в земле, зато твоя любимая внучка не будет голодать. И вы, дедушка-подменыш, простите меня... Ребёнку нужно расти, у меня просто нет другого выхода.
Закончив с формальностями, Ма вернул бумаги шраму. Из-за мимолётной слабости и жадности он взошёл на борт пиратского судна, став соучастником убийства невинного человека. Его душила вина, но ещё больше — страх разоблачения.
— Господин, — с тревогой в голосе спросил он, — а с тем подставным стариком точно не выйдет осечки?
Шрам презрительно фыркнул, пряча бумаги:
— Не дрейфь. Мы всё проверили: ни родных, ни близких. Обычный сорняк.
— Ну и славно, славно... Спасибо вам огромное.
— Не за что. Скоро пришлю людей за телом твоего старика.
Дело было сделано. Шрам поднялся, собираясь уходить, но у самой двери обернулся:
— Ах да, чуть не забыл. Тридцать процентов отката — это цена только на этот месяц. В следующем может вырасти. Рыночные колебания, сам понимаешь.
Мужчина застыл, но не посмел возразить. Он лишь покорно закивал, выдавливая из себя подобие улыбки:
— Понимаю, конечно, понимаю...
Шрам вышел. Никто из них и представить не мог, что всего в паре метров от них, буквально прижавшись к стене, подслушивает сама начальница убежища.
Цинь Лофэй была вне себя от ярости. Возможно, кто-то другой не сразу бы понял суть этой «сделки», но для неё всё было кристально ясно. Отец этого человека умер. Шрам предложил схему с «мёртвыми душами»: тело не кремируют, а тайно вывозят из убежища. Официально старик остаётся в списках живых, его пайки продолжают выдаваться, а шрам забирает себе тридцать процентов.
А тот самый «дедушка-подменыш» был нужен для прикрытия. Обычно умерших в убежище сжигают. Вывезти тело без кремации крайне сложно — контроль строжайший. Исключение делают только для одиноких людей, у которых нет родственников, желающих забрать прах. Такие тела вывозят попутно, когда поисковые отряды отправляются на вылазки, и оставляют в ближайших моргах до лучших времён.
Убить одинокого старика, чтобы списать его имя из списков и получить «квоту» на вывоз тела — это было за гранью человечности. Труп невинной жертвы затем мог пойти на что угодно: органы для подпольной медицины, топливо для печей или даже удобрение.
На первый взгляд, схема казалась излишне сложной. Зачем убивать кого-то ещё, если можно просто избавиться от тела отца Ма? Но в этом и крылся расчет. Ма не хотел, чтобы над останками его отца глумились. Даже если тело будет лежать в заброшенном морге, оно останется целым. А шрам и его банда искали лишь наживы и не хотели лишних проблем, принуждая клиента к радикальным мерам. Одинокий бродяга — идеальная жертва. Одной жизнью больше, одной меньше — никто не заметит.
Цинь Лофэй не спешила врываться в комнату. Эта сделка была лишь верхушкой айсберга. Она понимала: чтобы такая индустрия работала, как выразился шрам, «все связи наверху должны быть подмазаны». И у неё уже начал складываться список тех, кто в этом замешан.
Во-первых, охрана на КПП, скорее всего, не при делах. Будь они куплены, тела вывозили бы в открытую, без этих сложных манипуляций. Это радовало — гвардейцы оставались верны долгу.
Во-вторых, под подозрение попадала больница убежища. Без фальшивого свидетельства о смерти, подтверждающего личность «подменыша», пройти через охрану невозможно.
В-третьих, отдел распределения ресурсов. То, что они позволяют шраму получать пайки по доверенности за другого человека — грубое нарушение правил.
И наконец, отдел учета населения. Кто-то должен был закрывать глаза на то, что в списках не происходит изменений. Грязь просочилась глубоко.