Глава 89 «В поисках зацепок»
За прошедшую неделю солдаты не нашли следов Пяньжань, зато наловили немало тех, кто промышлял грабежом на дорогах или нападал на людей в подворотнях.
Конвоир вел хмурого Лу Пэна прочь из штаба. В это время на балконе одной из жилых башен комплекса Синхай стояли двое: Ван Чао и рослый, широкоплечий мужчина. Они провожали взглядом Лу Пэна, пока тот не скрылся из виду.
— Глава, может, стоит присмотреть за ним? — Спросил Ван Чао, когда фигура Лу Пэна превратилась в точку. Он посмотрел на Линь Тяньжуя.
Суровое лицо Линь Тяньжуя сейчас не выражало той непреклонности, с которой он поддерживал порядок у ворот. Он лишь небрежно махнул рукой и вздохнул:
— Оставь его. У Лу Пэна была только эта дочь, память о покойной жене. Мы оба знаем, как много она для него значила. На его месте любой бы потерял голову.
Закончив фразу, он достал из внутреннего кармана пачку сигарет, выудил две штуки и протянул одну Ван Чао. Прикурив, он глубоко затянулся:
— И что, о девочке и Цю Цзюне по-прежнему ничего?
Ван Чао взял сигарету, но курить не стал – убрал в карман. Он тоже тяжело вздохнул:
— Ничего. Совсем ничего. Столько времени прошло, надежды почти не осталось. Глава, раз уж вы отозвали солдат и отправили на поиски своих личных телохранителей, почему бы не сказать об этом Лу Пэну?
— Зачем? Боишься, он затаит на меня обиду? — Линь Тяньжуй был совершенно спокоен. — Если найдем их – тогда и скажу. А если нет, то и сотрясать воздух незачем. Все и так знают, какой я человек. Он меня спас, прослужил со мной столько лет… Некоторые вещи не требуют лишних слов.
Ван Чао едва заметно дернул уголком глаза. Ему так и хотелось спросить: «Глава, а вы не слишком ли уверены в своем безмолвном авторитете?». Но вслух он сказал другое:
— Как думаете, мог ли кто-то из выживших взломать генетический замок и убить Цю Цзюня в стычке?
— Была и такая мысль. После той солнечной бури в войсках число тех, кто открыл замок, выросло до тринадцати человек. Наверняка и среди гражданских такие есть. Но Цю Цзюнь живет с этой силой уже пять лет. Ты сам знаешь по себе: к такой мощи обычный человек привыкает не сразу. Даже если бы Цю Цзюнь проявил неосторожность, новичок не смог бы так чисто замести следы. Я подозреваю…
Линь Тяньжуй внезапно осекся. Огонек сигареты погас на ледяном ветру. Он бросил окурок на пол и не стал продолжать мысль:
— На ближайшие дни скажи кому-нибудь из штабных забрать дела Лу Пэна. Пусть это будет его внеплановый отпуск.
— Есть!
Ван Чао не стал расспрашивать о подозрениях командира. В глубине души он и сам понимал: обычный человек не заставит сильного бойца и нескольких солдат раствориться в воздухе. Скорее всего, вмешалась какая-то иная сила.
Что касается того, какая именно, Ван Чао полагал, что у Линь Тяньжуя уже есть свои догадки.
… Тем временем Лу Пэн покинул Синхай и прибыл в СИЗО в Западном предместье Шаши. С приходом постапокалипсиса всех мародеров и насильников, которых удавалось поймать, свозили именно сюда.
После короткого разговора с охраной тюремщик подвел Лу Пэна к камере, куда поместили последних задержанных.
— Офицер, все, кого взяли за последнюю неделю, сидят здесь.
— Открывай!
— Они там совсем озверели, — замялся тюремщик. — Если откроем, можем и не сдержать.
Лу Пэн повторил, чеканя слова:
Видя непреклонность офицера, тюремщик велел остальным приготовиться и распахнул тяжелую дверь. В лицо тут же ударила невыносимая вонь – смесь нечистот и застарелой крови. Лу Пэн поморщился.
В камере, рассчитанной на десяток человек, копошилось не меньше сотни. Люди стояли и сидели вплотную, прижавшись плечом к плечу – места, чтобы лечь, просто не было. Пол был покрыт испражнениями и бурыми корками крови. Хотя мороз и сковал эту грязь, приглушив запах, зловоние всё равно было тошнотворным.
У арестантов глаза горели лихорадочным блеском. Голод довел их до того, что они готовы были грызть камни. Те, кто послабее, часто становились жертвами своих же соседей – грызня и драки здесь не прекращались. Тюремщикам было плевать: они лишь время от времени вытаскивали трупы.
В новом мире на хороших-то людей ресурсов не хватало, а подонки могли не рассчитывать на «путь исправления». Шанс у них был только один – дожить до того дня, когда старый порядок вернется.
Едва дверь открылась, те, кто был ближе к выходу, рванулись вперед:
— Еда! Есть что пожрать?!
— Выпустите меня! Я с голоду сдыхаю!
— Бей вертухаев! Бежим!
Тюремщики, привыкшие к такому приему, действовали слаженно. Удар дубинкой по голове – и первый выскочка рухнул на пол. Остальные охранники тоже не скупились на удары, не заботясь о сохранности жизней. Любое сопротивление подавлялось предельно жестко. Когда на полу застыло девятое тело, а двое стражников у входа вскинули винтовки, толпа наконец притихла.
Лу Пэн обвел камеру мрачным взглядом и медленно заговорил:
— Слушайте все. Неделю назад кто-нибудь из вас видел подозрительных людей у вилл Хайтянь на Садовой улице? Или, может, вы видели кого-то странного в том районе? Тот, кто даст правдивую и полезную зацепку, выйдет отсюда. Я лично обеспечу его едой и теплой одеждой.
Услышав о свободе и еде, заключенные загалдели наперебой:
— Я видел!
— Я знаю! У меня есть инфа!
— Это я был там!
Лу Пэн рявкнул, перекрывая шум:
— Заткнуться!! Построиться в очередь. Будете говорить по одному. И если кто-то посмеет мне соврать – он горько пожалеет, что вообще родился на свет!