Глава 80 «След золота»
Очевидно, солдаты прекрасно понимали, что творится сейчас в городе Шаши.
Троих убийц прошиб холодный пот.
Если патруль ловил кого-то на грабеже, преступников прямиком отправляли в ближайший Департамент общественной безопасности.
По слухам, за последние пару дней камеры там были забиты до отказа.
И если кто-то полагал, что нынешний Департамент – это бесплатный ночлег с питанием, как до великого холода, то он глубоко заблуждался.
Задержанных запихивали по нескольку десятков человек в одну камеру.
Ни еды, ни одеял.
В такой тесноте они, конечно, не замерзали насмерть, но грязь, вонь и вечный голод в сочетании с полной неизвестностью срока заключения превращали жизнь в ад.
Такое ожидание было страшнее любой казни.
Разумеется, можно было попытаться сопротивляться, но итогом всегда была смерть.
Тех же, кто совершил убийство, расстреливали на месте.
Трое бандитов вонзились глазами в Линь Ши.
Цянь Лянлян, спрятанный за спиной главаря, так и сиял от предвкушения, вопя про себя:
«Ну же, проклятый ты ублюдок! Подай им знак, и тогда я спасен!»
Когда все уже были уверены, что Линь Ши попросит о помощи, тот мельком глянул на Цянь Лянляна. Из-за того, как они стояли, он отчетливо видел его восторженную рожу.
Он спокойно покачал головой, глядя на солдата:
— Меня никто не захватывал.
Радость на лице Цянь Лянляна сменилась гримасой шока и неверия.
Троица бандитов внутренне изумилась, но все трое украдкой перевели дух.
В этот момент с соседней улицы донесся очередной крик:
— Помогите!
Командир солдат мгновенно подобрался. Ему стало не до этой странной пятерки, и он скомандовал отряду бежать на перехват.
Стоило солдатам скрыться, как трое грабителей вновь оскалились. Один из них повернулся к Цянь Лянляну, который сверлил Линь Ши взглядом, полным такой лютой ненависти, будто тот убил его отца:
— Снимай шмотки, обувь – и вали отсюда!
Цянь Лянлян уже решил, что упустил шанс на спасение и теперь точно покойник.
Услышав, что его действительно отпускают, он, не страшась мороза, принялся лихорадочно стягивать с себя куртку и ботинки.
Он мог поклясться, что даже на первом свидании не раздевался с такой скоростью.
Раздеваясь, он бросал на Линь Ши торжествующие взгляды и беззвучно шевелил губами:
«Так тебе и надо!»
Другой бандит обратился к Линь Ши:
— Видишь, парень, мы только за добром пришли, жизни не лишаем.
— Раз уж ты так хорошо себя повел… Давай, снимай куртку, шапку и гони сюда свою собаку…
Договорить он не успел. Резкая боль прошила горло, и звуки застряли в разорванной гортани.
Цянь Лянлян, уткнувшись в свои вещи, вдруг услышал, как что-то тяжелое глухо рухнуло в снег. Он вскинул голову.
И застыл перед картиной, которую не забудет до конца дней.
Те трое, что мгновение назад дышали угрозами, теперь валялись на земле. Их тела и головы навсегда разлучились.
На лицах отсеченных голов все еще застыла свирепость – они явно даже не поняли, что наступила смерть.
До Цянь Лянляна дошло. Теперь он понял, почему Линь Ши не стал звать солдат на помощь.
Ему это было попросту не нужно.
Встретившись с ледяным взглядом Линь Ши, Цянь Лянлян, не успев даже до конца натянуть штаны, рухнул на колени прямо в снег и забился лбом о землю:
— Брат, пощади! Брат, не убивай!
Линь Ши, разумеется, не собирался оставлять в живых того, кто пытался подставить его под удар. Клинок в его руке стремительно описал дугу, нацелившись в шею Цянь Лянляна.
В этот миг, словно почувствовав дыхание смерти, Цянь Лянлян испытал озарение и выкрикнул:
— Брат! Я знаю место, где спрятано море золота!
Рука Линь Ши замерла. Он не убрал клинок, а лишь прижал его к горлу Цянь Лянляна. Прищурившись, он посмотрел на него взглядом, полным жажды крови:
— Откуда тебе знать, что мне нужно золото?
— Брат, про то, как ты с огромным псом громил ювелирки и пришил того монстра, вся округа гудит! Хе-хе, я просто слышал…
Цянь Лянлян скривил рот в жалкой улыбке; холодный пот выступал у него на лбу и тут же превращался в иней.
Вскоре его голова стала совершенно белой от изморози.
Линь Ши спросил:
— Ты знаешь, где достать много золота?
— Знаю, знаю! Я раньше работал в одном ведомстве, и у моего начальника была привычка скупать золото, и не только…
Тут голос Цянь Лянляна дрогнул от неуверенности.
Линь Ши нетерпеливо перебил его:
— Ты что, за дурака меня держишь?! Сколько золота может купить один человек? Неужели у него его больше, чем в целом магазине?
Цянь Лянлян, вспомнив, что его жизнь висит на волоске, затараторил:
— Нет-нет-нет, там не чуть-чуть, там горы! Я слышал, многие несли ему золото подношениями! Он же был большой шишкой!
Он воровато взглянул на Линь Ши. О таких вещах болтать не полагалось.
Но сейчас, когда мир рухнул, какая разница? Кого волнует месть начальства, когда на кону собственная голова.
Увидев, что Линь Ши действительно поостыл, Цянь Лянлян понял: он получил временную передышку.
— Где это? — Спросил Линь Ши.
Вообще-то он планировал закончить с золотом в Восточном предместье сегодня и отправиться в соседние города.
Но там у него не было разведанных точек, и сбор пошел бы куда медленнее, чем в Шаши.
Если можно ускорить процесс, грех было этим не воспользоваться.
Цянь Лянлян забегал глазами и заискивающе заулыбался:
— Хе-хе, брат, ну сам посуди: если я сейчас все выложу, ты же меня сразу и прикопаешь? Я не такой дурак. Давай так: я тебя отведу, а как возьмешь золото – отпустишь меня, пойдет?
Линь Ши убрал нож:
— Одевайся. Веди.
Пока Цянь Лянлян судорожно натягивал вещи, голос Линь Ши прозвучал леденящим предупреждением:
— Если там не окажется золота, я сделаю так, что ты проклянешь тот день, когда решил задержаться на этом свете.
Проведя в постапокалипсисе восемь лет, он знал немало способов превратить жизнь человека в муку, особенно в условиях великого холода.
Цянь Лянляна пробрал озноб. Он покосился на три тела, чья кровь уже превратилась в ледяную крошку, и часто закивал:
— Не сомневайся, брат!
Когда Цянь Лянлян оделся, Линь Ши, сделав вид, будто лезет в рюкзак, достал из Пространства мяч для гольфа.
Это было из тех контейнеров в порту – в одном из них обнаружился целый склад спортивного инвентаря.
Он протянул мяч для гольфа Цянь Лянляну и приказал:
— В рот засунь.
Цянь Лянлян вытаращился на него.
Линь Ши прищурился, и угроза в его взгляде была яснее слов:
— Если надумаешь орать на улице – убью!
Шар такого размера идеально затыкал рот, лишая возможности членораздельно говорить.
Цянь Лянлян нехотя запихнул мяч в рот, после чего надел маску, которую ему протянул Линь Ши.
Снаружи подвох был незаметен.
Цянь Лянлян, который втайне надеялся поднять шум на людной улице и сбежать, теперь чувствовал, что в его душе зреет одно-единственное очень нецензурное выражение.
…