Глава 58 «Расчеты старосты»
Несколько десятков жителей деревни – и старые, и малые, и мужчины, и женщины – стояли у ворот Убежища Линь Ши. Вид у них был воинственный: каждый сжимал в руках либо сельхозинструмент, либо увесистую дубину.
Впереди всех застыли те самые молодые мужчины, которых Линь Ши встретил утром за околицей.
Ван Лян вместе с еще одним односельчанином изо всех сил колотили по двери мотыгами.
Однако, сколько бы они ни старались, на поверхности металла остались лишь неглубокие отметины; дверь и не думала поддаваться.
— Сын мой! На кого ж ты меня оставил! За что мне такая доля горькая – детей своих хоронить! — Заголосила в толпе тётушка Ли, которую поддерживала под руку Ли Цуйцуй.
— Сегодня мы разнесем эту конуру и отомстим за Цяна! — Выкрикнул кто-то из толпы.
— Щенок за все ответит своей жизнью!
— Отомстим за Цяна!
Яростный рев толпы эхом разносился по горным склонам.
Пусть Ли Цяна убил не Линь Ши, но нападать на сотрудников общественной безопасности они боялись, а потому решили сорвать злобу на нем.
За последние десять лет жители деревни не раз проворачивали свои дела, вымогая деньги у приезжих, и почти всегда им это сходило с рук. Такого сокрушительного поражения они еще не знали.
Едва сотрудники власти скрылись из виду, староста деревни собрал треть жителей, чтобы заявить о своих правах.
На предупреждения властей староста плевать хотел.
До него дошли слухи, что снаружи воцарился хаос. А это значило, что теперь им можно действовать еще смелее – управы на них больше нет.
Староста молча прикидывал выгоду.
На самом деле, не появись здесь Линь Ши, деревня Волун в эпоху постапокалипсиса превратилась бы в небольшое пристанище для выживших.
И заправлял бы там именно староста.
Годами он промывал мозги односельчанам, добившись от них слепой преданности. Пока они не лезли на рожон с войсками, в этом захолустье им было позволено все: они жили в свое удовольствие и творили что хотели.
Кто-то, поняв, что дверь не поддается, замахнулся мотыгой на внешнюю стену.
Раздался оглушительный грохот.
На стене осталась лишь едва заметная царапина, а лезвие мотыги согнулось в дугу. От сильной отдачи инструмент вырвался из рук нападавшего и чуть не пришиб стоящих сзади.
— Староста, эта штука слишком крепкая, нам ее не прошибить! — Тяжело дыша, проговорил Ван Лян.
Староста задумчиво уставился на бронированную дверь:
— Продолжайте бить! Не верю я, что он там вечно просидит!
Ван Ляну и его напарнику ничего не оставалось, кроме как снова приняться за работу.
Когда жители уже решили, что Линь Ши – обычный трус, запершийся изнутри…
В замке раздался отчетливый щелчок, и дверь распахнулась.
Линь Ши вышел наружу. Бросив взгляд на царапины от мотыги, он прищурился, и в его глазах вспыхнули ледяные лучи:
— Что вам нужно?
Жители, порядком озябшие на пронизывающем ветру, уже потеряли терпение. Один мужчина лет сорока, не дожидаясь знака от старосты, выступил вперед.
Ткнув пальцем Линь Ши в лицо, он разразился руганью:
— Ты еще спрашиваешь?! Долги надо возвращать, а за смерть – платить жизнью! Ты, паршивый… — Договорить он не успел.
Линь Ши, поморщившись от маячившего перед носом пальца, резким движением перехватил руку наглеца и с силой вывернул ее.
— А-а-а!
Сухой хруст ломающейся кости смешался с истошным криком. Лицо мужчины мгновенно побелело от боли.
Линь Ши разжал руку и мощным ударом ноги в живот отбросил крикуна в сторону. Толпа в ужасе расступилась.
Поверженный селянин скорчился на земле, хватаясь за живот; встать он уже не мог.
Линь Ши обвел взглядом собравшихся:
— Если хотите говорить – говорите нормально. Терпеть не могу, когда в меня тычут пальцами.
Жестокость парня на мгновение осадила толпу.
Но порядочных людей здесь не было, и вскоре в их взглядах снова зажглась злоба.
Староста сделал шаг вперед:
— Послушай, малый. Ты первый пустил в ход руки. За избиение полагается тюрьма.
Линь Ши едва не рассмеялся. Похоже, правы были те, кто говорил: когда ты с ними по-хорошему – они наглеют, а когда начинаешь прижимать – сразу вспоминают о законе.
Видя, что юноша молчит, староста решил, что тот струхнул. Хитро блеснув глазами, он продолжил:
— Ты еще молод. Судимость испортит тебе всю жизнь. — Он говорил с таким видом, будто искренне заботился о будущем Линь Ши. Заметив, что возражений нет, он прибавил:
— Мы можем не заявлять на тебя. Возместишь деревне убытки, и на этом дело закроем – и твою выходку, и историю с Цяном. Идет?
— Не смей его отпускать! Убейте его! Пусть сдохнет за моего сына! Он был единственным наследником в нашем роду! — Тётушка Ли, услышав слова старосты, зашлась в истерике.
Староста подал знак стоящим сзади, и женщине тут же зажали рот.
— Ну как? Подумаешь? — Староста потер руки, не сводя глаз с Убежища за спиной Линь Ши.
Он был сообразительнее прочих селян и понимал: мир катится в бездну. Электричества нет, машины не заводятся, в июне валит снег.
Если станет еще хуже, наступит настоящий конец света.
И он обязан был позаботиться о себе.
Стоило признать: староста деревни Волун не зря годами наживался на чужом добре – соображал он быстро.
Линь Ши с едва заметной усмешкой посмотрел на него и спросил:
— Хочешь, чтобы я заплатил?
В глазах старосты промелькнул коварный расчет, но на губах играла улыбка:
— Деньги – это так, формальность. Нам много не надо. Просто отдай нам этот дом за твоей спиной, и мы в расчете.
Банкоматы не работали, у банков творилось столпотворение. Староста прекрасно понимал, что наличные превратились в бумажки.
Ему нужно было место, где можно закрепиться до того, как начнется полный хаос.
Взгляд Линь Ши стал еще холоднее. Значит, позарились на его Убежище?
Мечтать не вредно.
— Пошли вон! — Отрезал он.
Улыбка на лице старосты застыла, сменившись гневом:
— Парень, ты хорошенько подумай. Если бы не те двое легавых утром, Цян бы тебя в капусту изрубил!
Намек был ясен: утром Линь Ши просто повезло.
Остальные жители думали так же. Их было много, и пусть парень был силен, они привыкли к тяжелому крестьянскому труду.
Против лома нет приема. Утром они видели своими глазами, как Ли Цян почти достал его.
— Ты еще не понял? Снаружи – смута. Если сейчас кого и прирежут, а труп выкинут – никто и разбираться не станет. Советую тебе крепко пораскинуть мозгами: что важнее – шкура или барахло? — Староста прищурился. Это была уже неприкрытая угроза.
Жители тут же перехватили поудобнее свои инструменты, готовые по первому знаку наброситься на него.
— Ха! — Линь Ши издевательски хмыкнул.
Эти люди вообразили, что числом задавят его, как легкую добычу. Они и не подозревали: не будь здесь сейчас войск города Шаши, Линь Ши прикончил бы их всех без колебаний.
Раз они сами так упорно ищут смерти, он не станет их сдерживать.
— Старый пёс, если хочешь забрать мое – попробуй взять с моего трупа. И хватит трепаться.
— Ну, сам напросился! — Прошипел староста.