Глава 25 «В тихом омуте черти водятся»
Ляо Пэн опешил от вопроса Линь Ши.
Он и вправду не наводил справок.
Будучи человеком хватким и изворотливым, Ляо Пэн тут же почуял неладное. Он выхватил телефон и набрал номер того самого даоса.
Спустя полчаса Линь Ши, Ляо Пэн и толстый даос уже сидели в ресторанчике.
Даос усердно запихивал в рот мясо и, не прожевав, невнятно бормотал:
— Дело было так… Я не то чтобы нарочно скрывал, просто в последнее время с деньгами совсем туго.
Договорив, он виновато покосился на Линь Ши.
Линь Ши сохранял спокойствие, по его лицу невозможно было понять, гневается он или нет.
Как выяснилось, даос купил этот участок пять лет назад.
По его словам, он искал благодатное место с хорошей фэншуй-энергетикой, чтобы возвести храм, и его выбор пал на ту самую вершину холма.
Сначала он вложил огромные средства в прокладку бетонной дороги, затем началось строительство самого святилища. Поначалу все шло гладко, и толстый даос уже грешным делом надеялся встретить здесь спокойную старость.
Но он и помыслить не мог, что вскоре после завершения работ к нему явятся жители деревни, что раскинулась у подножия холма.
Они заявили, что под горой проходит драконья жила их деревни, и храм якобы «придавил» её, перекрыв удачу.
Земля эта изначально была выкуплена у самих же сельчан, и даос тогда прямо сказал, что собирается строить святилище.
В то время никто из крестьян и слова не замолвил о том, что на холме нельзя ничего возводить.
Пока шла стройка, его тоже никто не останавливал.
И надо же было такому случиться – стоило храму открыться, как они тут же явились с претензиями.
На строительство ушли почти все сбережения, накопленные за долгие годы, и о сносе не могло быть и речи.
Поначалу толстый даос игнорировал селян. Его постройка была законной, со всеми разрешениями, так что самовольно снести её они не могли.
Однако всё оказалось куда сложнее, чем он предполагал.
С того дня на въезде на бетонную дорогу у подножия холма ежедневно дежурили крестьяне, не пропуская ни одну машину.
Даос открывал храм в надежде на паломников, а без них он лишился основного источника дохода.
Дальше – больше: каждое утро к воротам храма приходили тётушки и устраивали базарную ругань.
Прогнать их не получалось, переспорить – тем более. Даос был на грани нервного срыва.
После долгих препирательств он выплатил им двадцать тысяч юаней, и на время всё затихло.
Он решил, что беда миновала, но через месяц дорогу перегородили снова.
Разъяренный даос отправился к старосте деревни за объяснениями.
Тот, не моргнув глазом, бесстыдно заявил, что прошлые двадцать тысяч были платой за прошлый месяц, и теперь они намерены получать такую сумму ежемесячно!
Это окончательно вывело даоса из себя, и он вызвал полицию.
Но стоило приехать сотруднику общественной безопасности, как вся деревня – около четырехсот человек, от восьмидесятилетних стариков до трехлетних карапузов – в один голос заявила: эти деньги даос «подарил» им по доброй воле.
Стало ясно: для этих людей подобный промысел был не в новинку.
Двадцать тысяч – сумма немалая, вполне тянуло на вымогательство и уголовное дело.
Но как только деньги попали в руки селян, их тут же распределили по пятьдесят юаней на голову, включая младенцев.
Хуже всего было то, что костяк деревни составляли глубокие старики и малые дети.
Полиция ничего не могла поделать с восьмидесятилетними старухами. Нескольких молодых мужчин, что были в деревне, всё же забрали, но вскоре выпустили.
После этого своевольные крестьяне совсем распоясались. Каждый день несколько престарелых тётушек приезжали к храму на сельских трициклах и принимались голосить на все лады, требуя по сто юаней каждой, иначе они не уйдут.
Вызвать полицию? При виде формы они принимались рыдать и причитать, будто упали на территории храма и теперь даос обязан их лечить.
В отчаянии даос запер ворота и почти перестал выходить наружу, но и это не остановило наглецов.
То и дело в храме пропадали свет и вода: то провода перережут, то трубы забьют.
К гадалке не ходи – дело рук местных.
В конце концов даос потратился на камеры видеонаблюдения и поймал-таки того, кто резал провода.
Он сдал вредителя в Департамент общественной безопасности и уж было решил, что одержал победу, но не тут-то было – он будто разворошил осиное гнездо.
С того момента травля стала невыносимой.
Уловкам этих людей не было конца. Один против четырех сотен – он вымотался и душой, и телом.
В итоге ему пришлось бросить святилище и искать иные пути в жизни.
…
Выслушав рассказ, Ляо Пэн кипел от негодования и в то же время сгорал от стыда. Он даже не решался поднять глаз на Линь Ши:
— Простите, босс, это я виноват… Не разузнал всё как следует.
Получая такую высокую зарплату, он так опростоволосился. Стыд жег его изнутри.
— Я поищу другое место, — продолжил он. — А этот участок… считайте, что я его у вас выкупил. Вычитайте деньги из моего жалованья.
Линь Ши посмотрел на него с интересом.
Этот поступок заставил его взглянуть на Ляо Пэна по-новому.
Хотя он назначил ему годовой оклад в пятьсот тысяч, по сути, это был пока лишь пустой чек.
Еще не получив реальных денег, человек был готов расплачиваться годами труда за свою ошибку – на такое способен далеко не каждый.
Линь Ши махнул рукой:
— Не нужно. Оставим этот участок. Сегодня уже поздно, а завтра найди надежную строительную бригаду. Начинаем работы.
Теперь уже Ляо Пэн и толстый даос застыли в изумлении.
— Но босс… — начал было Ляо Пэн.
Линь Ши прервал его:
— У меня есть способ всё уладить. Делай, как я сказал.
Он поднялся, завершая трапезу.
На самом деле, проблему не нужно было «решать» в привычном смысле.
Придут качать права, когда всё будет готово? Линь Ши это не пугало.
Убежище достроят месяца через два, не раньше.
К тому времени грянет великий холод, и крестьянам станет совсем не до пакостей.
А уж как управляться с подонками, Линь Ши знал прекрасно: нужно просто быть еще более жестоким, чем они.
— Постой! — Толстый даос с трудом проглотил остатки еды и выудил засаленными пальцами из-за пазухи пожелтевшую тетрадь.
— Молодой человек, ты добрый человек, а я поступил нехорошо, — сказал он. — По этой книжице я раньше здоровье укреплял. Храма больше нет, и я решил – вернусь в мир, стану обычным человеком. Мне она больше ни к чему, забирай. Чувствую я, что мы с тобой одной крови.
Линь Ши с сомнением посмотрел на грязные масляные пятна на обложке, затем встретился взглядом с даосом и, увидев в его глазах искренность, всё же принял дар.
— Благодарю.
Выйдя из ресторана, Линь Ши отправился в отель. Всю ночь он провел за работой, перенося на бумагу проект убежища, который уже давно сложился в его голове.
На чертеже верхняя часть постройки имела форму полусферы, выступающей над землей, а нижняя представляла собой квадратный подвал.
С точки зрения архитектуры купол лучше сопротивлялся ветровым нагрузкам и был гораздо прочнее.
С точки зрения теплотехники сфера имела минимальную площадь поверхности при максимальном объеме, что лучше всего удерживало тепло.
Именно по этому принципу жители Арктики строили свои снежные дома.
Внешний контур Линь Ши решил выполнить из сварного сплава, а внутри планировал использовать бронеплиты, какие ставят в банковских хранилищах – толщиной не меньше метра. Между ними – слой самого современного утеплителя, и только потом обычные материалы.
В центре купольного зала он задумал поставить камин: на случай перебоев с электричеством он станет надежным источником тепла.
Сверху – вытяжная труба для вентиляции.
Энергоснабжение верхнего и нижнего ярусов предполагалось сделать раздельным.
О воде Линь Ши не беспокоился.
Купленные им фильтры и обеззараживающие таблетки справятся с любой задачей.
Конечно, детали проекта еще предстояло доработать профессионалам.
Но общая концепция была готова.
Закончив с чертежами и уже собираясь спать, Линь Ши заметил брошенную на край стола тетрадь.
Ту самую, что дал ему толстый даос.
Движимый любопытством, он взял её и принялся листать.