Глава 127 «Третья ступень Мована»
Линь Ши не знал, что Люй Сыюэ уже в городе Шаши. В его представлении отец был мертв, а мачеха осталась в Хайши; он не собирался возвращаться в тот ад только ради разгадки тайны своего рождения. Наступил постапокалипсис, и знание правды мало что могло изменить. Кого искать? Скорее всего, его настоящие родители давно погибли.
Поэтому он отложил эти мысли. Следующие полмесяца стояла хорошая погода. Линь Ши и Мован каждый день уходили в горы на охоту. Он выпустил из Пространства гиббона, дымчатого леопарда и большую панду – затворничество мешало их развитию. После долгой дрессировки пришло время дать им возможность поглощать субстанцию Истока и самостоятельно искать пропитание.
Панда отлично поладила с Мованом и ходила за ним хвостиком. Тот частенько уносился вдаль вместе с ней, пропадая из виду. Линь Ши доверял Мовану, поэтому не беспокоился. Сам же он охотился вместе с гиббоном и леопардом. С его нынешней силой третьей ступени он не боялся, что питомцы сбегут. Леопард был слишком труслив для этого и прилежно отрабатывал хлеб, а умный гиббон уже привык к свежим фруктам и овощам, которые были только у хозяина. Он понимал: уйдешь от Линь Ши – останешься голодным.
Зверей Истока в окрестностях города Шаши становилось всё больше. За день Линь Ши добывал семь-восемь особей первого уровня, а в удачные дни – до десяти. Он отдавал по одному зверю Мовану, леопарду и панде каждый день, чтобы ускорить их продвижение.
Судя по всему, эволюция зверей отличалась от человеческой: им требовалось лишь накопить достаточно Силы Истока. Первым успеха добился леопард – съев всего четырех зверей, он стал зверем Истока второго уровня. После этого он несколько дней ходил, задрав нос от гордости: теперь он не был самым слабым в стае. Это заставило гиббона занервничать. Тот был привередлив в еде и предпочитал плоды, но мутировавшие растения попадались куда реже, чем животные, поэтому его развитие затянулось.
Спустя еще несколько дней продвинулся и Мован. Линь Ши частенько подкармливал его отдельно, а учитывая аппетит пса, тот съедал больше остальных. На восьмой день Мован стал зверем Истока третьей ступени. Его размеры поражали: теперь он был заметно выше Линь Ши и весил не менее четырехсот пятидесяти килограммов. Он всё больше походил не на пса, а на гигантского волка, неведомого науке. Один его вид внушал трепет. Теперь в главные врата Убежища Мовану приходилось пролезать, согнувшись, как в собачью лазу; о том, чтобы входить с гордо поднятой головой, не могло быть и речи.
В его разноцветных глазах теперь светился недюжинный интеллект. Он стал куда более живым и понятливым. Линь Ши решил проверить его сообразительность и спросил:
— Мован, сколько будет одиннадцать на одиннадцать?
Мован лишь закатил глаза, словно говоря: «И не надейся, что я буду гавкать сто двадцать один раз!»
Помимо ума, увеличилась и сила челюстей: Мован мог с легкостью прокусить стальной лист. Его боевая мощь взлетела до небес. В тренировочных боях Линь Ши больше не имел преимущества ни в скорости, ни в силе, хотя Мован всё равно «по разным причинам» неизменно ему проигрывал. В такие моменты в глазах пса читалось сомнение: неужели все люди такие же хитрые и коварные, как его хозяин?
Гиббон, погоревав пару дней, наконец наткнулся на мутировавшее растение, причем, судя по виду, ядовитое. Линь Ши хотел было просто поглотить из него силу, но гиббон без тени сомнения сожрал его целиком. После такой трапезы он проспал трое суток. Линь Ши уже начал опасаться за его жизнь, но на четвертый день гиббон очнулся и совершил продвижение. Его черная шерсть приобрела странный фиолетовый отлив. Только большая панда, которая неохотно ела сырое мясо зверя Истока, за полмесяца едва добралась до третьей ступени.
Запасы Силы Истока в теле Линь Ши тоже значительно выросли. После поглощения энергии нескольких десятков зверей его личный интерфейс выглядел так:
«Данные Хозяина:»
«Линь Ши, 20 лет, мужчина.»
«Степень эволюции: генетический замок третьей ступени.»
«Внутренняя Сила Истока: 1539 единиц Силы Истока.»
«Ментальная сила: 163 единицы ментальной энергии.»
Тренировки ментальной силы не прошли даром. Линь Ши обнаружил, что каждая единица ментальной энергии добавляет один метр к радиусу ментального сканирования при включенном генетическом замке. Теперь он мог видеть всё в радиусе 163 метров.
Очередной день выдался ясным. Линь Ши вышел из Убежища, взглянул на неизменное солнце и собрался в горы. Но, случайно бросив взгляд вниз, на деревню Волун, он заметил там незваных гостей.
— Хе-хе, мерзавец! На этот раз ты от меня не уйдешь!
Лян Чэн с торжествующим видом поигрывал пистолетом. В прошлый раз, когда он засел у Убежища Линь Ши, его обнаружил Ляо Пэн, возвращавшийся с охоты. Тогда Ляо Пэн перестрелял его подельников, и только Лян Чэну удалось уцелеть. Вернувшись, тот долго не мог успокоиться от злости. Он был из тех людей, что не прощают обид.
Сначала он разведал обстановку в деревне Волун и, убедившись, что Ляо Пэн дома один, украл у кого-то младенца нескольких месяцев от роду. Ранним утром он подбросил ребенка к дверям дома Ляо Пэна. Расчет оправдался – Ляо Пэн клюнул на приманку.
Лян Чэн привел с собой пятерых. Один держал Ляо Пэна под прицелом, двое избивали его ногами, а еще двое рыскали в доме.
Проснувшись утром, Ляо Пэн услышал шум и, открыв дверь, увидел плачущего младенца. Он и подумать ничего не успел, как получил удар дубинкой по голове. Когда он пришел в себя, пистолета и кинжала при нем уже не было.
— Жаль, я в прошлый раз не пристрелил тебя на месте, чтобы ты воздух не портил! — Ляо Пэн сплюнул кровь.
В глазах Лян Чэна вспыхнула ярость. Он ударил Ляо Пэна сапогом в лицо, выбив пару зубов, и, наступив ему на голову, прошипел:
— Я тут кучу планов строил, как тебя выманить, а ты попался из-за какого-то чужого ублюдка. Слыхал поговорку: «Добрые дела до добра не доводят, а сорняк и сто лет проживет»? Вот я из таких – долго жить буду. А ты сначала посмотришь, как сдохнет этот выродок, а потом я тебя на куски порежу и на рынке продам!
Ляо Пэн посмотрел на младенца. Тот лежал на снегу, всеми забытый, и уже покраснел от холода, перестав даже плакать. Жить ему оставалось недолго. Ляо Пэн отчаянно хотел спасти ребенка, но был бессилен. Его душило раскаяние: если бы тогда он не отпустил Лян Чэна, ничего бы этого не случилось! Постапокалипсис жесток – сердца людей оказались куда страшнее суровой зимы.
В этот момент из дома раздались радостные крики грабителей:
— Гляди, сколько тут стволов и патронов! Вот черт! И еды навалом! Брат Чэн, скорее иди сюда!
Забыв о Ляо Пэне, Лян Чэн велел остальным следить за пленным, а сам бросился в дом.