Глава 125 «Спектакль»
— Вот так обстоят дела во всем комплексе, — пояснил солдат, занимавшийся расселением.
Если бы Линь Ши был здесь, этот боец показался бы ему знакомым. Им оказался Ли Вэй – тот самый человек, что когда-то сопровождал их группу до Художественной академии Шаши.
Чу Тяньи, недовольный теснотой выделенной комнаты, вел себя вызывающе. Он ткнул пальцем Ли Вэю чуть ли не в самый нос и, брызжа слюной, выкрикнул:
— Мы что, по-твоему, такая же деревенщина, как вы? Да ты хоть знаешь, кто мы? Скажу – со страху помрешь!
— Живо подыщи мне отдельные апартаменты! — Продолжал он. — Чтобы была кровать, свет, вода и нормальный санузел.
Остальные заголосили в унисон, требуя для себя особых привилегий. Те, кому удалось попасть на ледокол, были либо исключительно ценными кадрами, либо высокопоставленными чиновниками из Цзинду.
Однако сейчас в войсках действовала система очков вклада. Тот, кто не приносил пользы, приравнивался ко всем остальным, каким бы громким ни было его имя в прошлом.
Ли Вэй холодно ответил:
— Сожалею, но приказ офицера однозначен: на особое положение могут рассчитывать только главы и ученые. Все остальные равны.
— Через несколько дней, когда Убежище будет достроено, комнаты перераспределят согласно вкладу каждого, — добавил солдат. — Хотите жить лучше – идите зарабатывать очки вклада.
Договорив, он развернулся, намереваясь вести группу к следующему помещению.
— А ну стоять! Я разве разрешал тебе уходить? Я еще не закончил! Стоять, я сказал! — Чу Тяньи бросился вперед и схватил Ли Вэя за руку.
Ли Вэй нахмурился и резким движением стряхнул с себя наглеца.
В том памятном бою несколько дней назад Ли Вэй был одним из тех, кто сумел взломать генетический замок и стать эволюционировавшим. Его физическая мощь и сила теперь многократно превосходили прежние человеческие пределы.
От этого толчка Чу Тяньи отлетел к стене и с глухим «бум» ударился затылком. Звук был таким тяжелым, что невольно становилось больно.
— Тянь-эр, ты в порядке?!
Женщина, имевшая с Чу Тяньи явное внешнее сходство, бросилась к нему. Осмотрев сына, она вскинула на Ли Вэя полные ярости глаза:
— Да как ты смеешь распускать руки?! Я доложу вашему офицеру, тебя под трибунал отдадут и расстреляют!
Остальные, движимые общим чувством несправедливости, обступили Ли Вэя, осыпая его проклятиями. Сейчас они вступались не столько за юнца, сколько за собственный статус: если с Чу Тяньи обращаются подобным образом, то и их не ждет ничего хорошего. Как тут было не впасть в ярость?
Едва стихли крики женщины, из-за спин толпы раздался голос Ван Чао:
— Кого это тут собрались расстреливать?
Толпа мгновенно притихла.
Ся Гохуна и Линь Хунлуна генерал-майор Линь разместил лично. Ван Чао же только что закончил расселять ученых из Цзинду по соседству с армейскими специалистами. Услышав шум, он направился сюда.
— Что здесь происходит? — Спросил он.
Мать Чу Тяньи, раскрасневшаяся от гнева, бесцеремонно ткнула пальцем в Ван Чао:
— Ты их главный? Твой солдат ударил моего сына! Если не дашь мне внятных объяснений, я это так не оставлю. Я дойду до самого главы, и тебя лишат погон!
Ван Чао проигнорировал ее и повернулся к Ли Вэю:
— Рассказывай.
Ли Вэй указал на кипящего злобой Чу Тяньи:
— Этот человек потребовал смены комнаты. Я ответил, что это возможно только за очки вклада. Когда я попытался продолжить работу с остальными, он схватил меня за одежду. Я оттолкнул его, вот и всё.
Ван Чао бросил ледяной взгляд на мать и сына, после чего обратился к подчиненному:
— Этим двоим здесь жить не обязательно.
На лицах Чу Тяньи и его матери промелькнула радость – они решили, что добились своего и им сменят жилье. Остальные тоже заволновались, надеясь на успех скандальной тактики.
Но Ван Чао продолжил:
— Раз наше жилье им не по вкусу, пусть ищут себе пристанище сами.
— Есть, офицер! — Четко ответил Ли Вэй.
Услышав это, Чу Тяньи с матерью остолбенели.
Солдаты в армии давно перестали быть теми мягкими парнями из мирного времени. Пройдя через горнило постапокалипсиса, каждый из них превратился в настоящего бойца, осознавшего, что сострадание заслуживают далеко не все. Если к простым выжившим они еще могли проявить участие, то к этим изнеженным чиновничьим деткам, сохранившим спесь даже в конце света, они не испытывали ни капли жалости.
Грудь матери Чу Тяньи тяжело вздымалась от негодования. Остальные тоже помрачнели, осознав, что никаких поблажек не будет.
В этот момент из толпы вышел мужчина средних лет. Он принялся подстрекать окружающих:
— Господа! Почему бы нам и впрямь не найти жилье самим? Кругом полно пустых домов, людей-то почти не осталось! Вы все еще несколько месяцев назад были лучшими из лучших. Неужели вы боитесь, что не сможете создать собственную силу?
Слова упали на благодатную почву. И правда, совсем недавно каждый из них стоял на вершине социальной лестницы. Зачем терпеть пренебрежение этой деревенщины, если можно уйти и основать свою организацию?
Многие переглянулись и украдкой посмотрели на Ван Чао. Просидев слишком долго под защитой ледокола, эти люди еще не осознавали, что снаружи опасность представляют не только люди, но и инозвери.
Ван Чао обвел их взглядом, читая по лицам каждое сомнение, и без тени эмоций произнес:
— Воля ваша. Армия не ограничивает вашу свободу. Кто готов принять наши условия – следуйте за Ли Вэем. Остальные вольны идти на все четыре стороны.
— Но предупреждаю сразу, — голос Ван Чао стал жестким, в нем промелькнула жажда крови. — Если уйдете – назад дороги не будет. А те, кто останется, забудьте о смуте. Иначе я церемониться не стану.
Последняя угроза лишь подстегнула желание многих уйти. Какой-то армейский офицер смеет так с ними разговаривать? Раньше он бы и слова пикнуть не посмел!
Мать Чу Тяньи первой выкрикнула:
— Я согласна! Уходим!
— И я с вами!
— Да, пойдем и покажем им. Когда я добивался успеха, некоторые тут еще молоко на губах не обсохли!
— Точно-точно!
Приняв решение, люди начали отпускать в адрес военных язвительные замечания. Ван Чао не обращал на это внимания. Перед отъездом Линь Тяньжуй велел ему: если кто-то захочет уйти и основать свою базу – не препятствовать.
Ли Вэй продолжил расселение оставшихся. В итоге около тридцати человек, прихватив только что выданные армией припасы, покинули комплекс Синхай.
Как только они скрылись из виду, недавний гнев на лицах Чу Тяньи и его матери сменился подобострастной улыбкой. Женщина тихо обратилась к мужчине, заварившему всю кашу:
— Брат Фаньжэнь, ну как я справилась?
Оказалось, что весь этот скандал был лишь заранее отрепетированным спектаклем!
В глазах мужчины промелькнула насмешка, но он кивнул с одобрением:
— Сестрица Чу, ты была великолепна. Не волнуйся, я позабочусь о тебе и твоем сыне, как и обещал брату Чу.
Рядом стоящая женщина с всклокоченными волосами и обветренной, покрасневшей от мороза кожей, сердито зыркнула на мать Чу Тяньи и собственнически вцепилась в руку Шэнь Фаньжэня. Это были не кто иные, как Люй Сыюэ и Шэнь Фаньжэнь!
А позади них стоял человек, который хоть и постарел на вид на несколько лет, но узнавался безошибочно – верный подручный Шэнь Фаньжэня, Ван Чжи. Каким-то образом этой компании удалось пробраться на корабль и проделать весь путь на юг до самого города Шаши.