Глава 111 «Ты что, шутишь»
Порой, сделав шаг назад, можно обрести покой и избежать череды грядущих бед.
Но с какой стати он должен отступать?
Если стерпеть сейчас – потом замучает злость, если уступить – не оберешься досады.
Он стремился стать сильнее вовсе не для того, чтобы безмолвно сносить обиды!
В глазах Линь Ши вспыхнул ледяной блеск. В мгновение ока, выбирая между шагом назад и столкновением, он выбрал удар!
Раздался глухой хлопок столкнувшейся плоти и ткани.
Зрители, как и ожидали, услышали полный боли крик.
Однако, вопреки их чаяниям, орал вовсе не тот, кого они считали жалкой чернью. Кричал Ван Синь!
Лица присутствующих вытянулись.
Ван Синю показалось, будто он со всего размаху врезался локтем в угол литого железного стола. Он отчетливо услышал, как хрустят его собственные кости.
Острая боль вырвала у него визг, больше похожий на предсмертный вопль кабана.
Выжившие, которых только что расталкивали эти эволюционировавшие, смотрели на происходящее с нескрываемым злорадством и недоверием.
Все случилось слишком быстро. Бежавший впереди Ван Чао тут же развернулся и подлетел к группе, обдавая их колючим взглядом:
— Что здесь происходит?!
Офицер прекрасно знал, что эти эволюционировавшие плевать хотели на дисциплину: они бездельничали и постоянно задирали обычных людей.
В душе он глубоко презирал их.
Будь они его прямыми подчиненными, он бы давно выбил из них эту дурь суровой муштрой.
К несчастью, они подчинялись генерал-майору Линю, а повседневным руководством занимался Лу Пэн.
Лу Пэн настаивал на особом подходе, полагая, что эволюционировавшие – ресурс редчайший.
Он считал, что если перегнуть палку с дисциплиной, эти люди могут просто дезертировать, что станет для армии огромной потерей.
Генерал-майор Линь был вечно завален делами государственной важности. Несколько раз Ван Чао порывался доложить ему о том, как эти типы позорят честь мундира, но Лу Пэн каждый раз его останавливал.
Несколько дней назад генерал-майор с несколькими доверенными лицами отправился на север – говорили, ожидается прибытие какого-то Владыки.
Все дела с эволюционировавшими были оставлены на откуп Лу Пэну.
Это окончательно развязало им руки.
…
Стоило Ван Чао появиться, как все эволюционировавшие уставились на Линь Ши.
Офицер тоже перевел взгляд на юношу, стоявшего в стороне.
Под прицелом этого тяжелого взгляда Линь Ши стоял спокойно и с достоинством, словно он тут совершенно ни при чем.
— Офицер, этот парень ударил Ван Синя! — Выкрикнул один из молодежи, чьи взъерошенные волосы почти закрывали глаза, указывая пальцем на Линь Ши.
Лицо Ван Чао помрачнело.
Но гнев его был направлен не на Линь Ши, а на своих «подопечных».
Пока они бежали от точки сбора, эта орава успела сбить с ног нескольких человек – неужели они думали, что он ослеп?
Если бы в Убежище не требовалась срочная помощь, Ван Чао ни за что не стал бы распинаться перед этой шпаной.
Офицер еще раз пристально посмотрел на Линь Ши.
Его взгляд скользнул по маске на лице юноши, задержался на пакете с припасами.
Что-то в нем казалось знакомым.
Однако времени на раздумья не оставалось. Он мельком глянул на Ван Синя, который все еще баюкал руку и стонал, и приказал:
— Немедленно на стройку! Ван Синь, если тебе не по себе – иди отдыхай. И в следующий раз будь осторожнее!
Он решил просто замять дело.
Лицо Ван Синя исказилось от боли и ярости. Он в упор уставился на Ван Чао:
— Офицер Ван! Он меня покалечил! И вы это так оставите?!
Хоть Ван Чао и не видел самого момента столкновения, он слишком хорошо знал нутро этих «героев».
Особенно этого Ван Синя – на него жалоб поступало больше всего.
В глазах офицера мелькнуло отвращение:
— Эволюционировавший, которого покалечил обычный человек… Ты что, в наш отряд клоуном нанялся? Можешь не идти на подмогу, толку от тебя все равно ноль – только зверей подкармливать.
Услышав это, некоторые эволюционировавшие и столпившиеся вокруг выжившие не сдержали смешков.
Среди толпы пополз шепоток:
— Тоже мне, «эволюционировавший»! Орал на каждом углу, какой он крутой, а теперь ноет, как девчонка.
— Да дутый он, только и горазд обычных людей задирать. Вышел бы против кого-то толкового – мигом бы в пыль стерли.
— Зачем армии такие дармоеды? Ах да, офицер же сказал – чисто поржать.
— Да я все видел! Он сам хотел того парня локтем двинуть, а тот ему сдачи дал. Так этот захлюпал громче, чем на поминках.
— …
Беспощадные слова Ван Чао заставили Ван Синя до боли сжать зубы. Его лицо то краснело, то бледнело, а из-за боли в руке черты лица и вовсе перекосило.
Он не слышал, что именно бормотала эта чернь вокруг, но по их лицам понимал – ничего хорошего.
Сквозь зубы он злобно зыркнул на осмелевших выживших, стараясь запомнить лица тех, кто над ним смеялся.
Жаль, что в последнее время из-за вспышки гриппа почти все носили маски или кутались в шарфы.
В итоге всю свою ненависть Ван Синь сконцентрировал на Линь Ши:
— Хорошо… Очень хорошо. Щенок, не вздумай уходить!
Он бросил угрозу прямо в присутствии Ван Чао.
Офицер нахмурился, но времени на препирательства действительно не было. Он бросил стоявшему на посту солдату:
— Проводи Ван Синя назад.
Затем он предостерегающе глянул на буяна и прикрикнул на замерших эволюционировавших:
— Остальные! Живо! Быстро! На помощь в Убежище! Я дважды повторять не буду!
Эволюционировавшим пришлось подчиниться.
Когда Ван Чао увел отряд, зеваки, опасаясь неприятностей, тоже поспешили разойтись.
Линь Ши тоже развернулся, собираясь уходить.
Но он не собирался это так оставлять.
Просто за стенами комплекса Синхай разобраться с делом будет куда проще.
Перед уходом Линь Ши бросил на Ван Синя вызывающий, насмешливый взгляд, вскинув брови.
Для Ван Синя, который и так жаждал мести, это стало последней каплей.
Он с яростью уставился в спину юноши и сжал здоровый кулак, намереваясь догнать обидчика.
Но солдат, которому Ван Чао поручил присмотр, преградил ему путь и бесцветным голосом произнес:
— Офицер велел мне отвести вас обратно.
— Пошел вон! Ты кто такой, чтобы мне указывать?!
Взбешенный тем, что какой-то рядовой смеет ему мешать, Ван Синь грубо оттолкнул солдата и бросился вдогонку за Линь Ши.
Солдат хотел было догнать его, но чья-то рука перехватила его за предплечье.
Обернувшись, он так и замер, а слова застряли в горле:
— О… офицер Цинь? Вы вернулись?
Перед ним стояла девушка в гражданском, без формы. Она была миниатюрной и хрупкой, почти ребенком, но солдат обращался к ней с глубоким почтением.
Если бы Линь Ши сейчас обернулся, он бы без труда узнал ее. Это была та самая Цинь Шуан, которая когда-то расправилась с семьей из трех человек.
Он вряд ли догадывался, что после их расставания она очень скоро взломала генетический замок и пришла в армию в качестве эволюционировавшей.
Благодаря упорным тренировкам и беспрекословному подчинению она отличилась во время одной из атак зверей Истока.
Цинь Шуан смогла выделиться среди прочих одаренных, прошла отбор в офицерский резерв и получила звание.
Она не только тренировалась наравне со всеми, но и в заданиях никогда не жаловалась на трудности, проявляя рвение, превосходящее даже рвение ветеранов – порой она действовала на грани самоубийства.
Солдаты, которые поначалу смотрели на нее свысока, сменили гнев на милость, затем на признание, а после – на искреннее восхищение.
Если и был среди всех эволюционировавших кто-то, кого гарнизон действительно уважал, то это была Цинь Шуан.
К тому же она была девушкой, и многие молодые бойцы невольно провожали ее взглядом.
Цинь Шуан посмотрела туда, где скрылись Ван Синь и Линь Ши, и негромко сказала солдату:
— Я сама проверю. Тебе идти не нужно.