Глава 96
Если бы Цянь Елань лично не участвовал в создании того фальшивого алиби для Хатаке Сакумо, он бы и сам, пожалуй, поверил в этот спектакль.
Какаши, стоявший рядом с отцом, посмотрел на него с нескрываемым обожанием. Было ли это частью инструктажа Сакумо или искренним порывом — Цянь Елань сказать затруднялся, но мальчик звонко произнес:
— Отец, я тоже хочу стать героем, который защищает Деревню, совсем как господин Данзо!
Цянь Елань с трудом сдержал рвущийся наружу хохот и вместо ответа энергично взъерошил серебристую шевелюру мальчика.
Честно говоря, волосы будущего Шестого Хокаге были на удивление мягкими и приятными на ощупь.
Взгляд Цянь Еланя скользнул по маске, скрывающей нижнюю половину лица юного гения. Ему было безумно любопытно, что же прячется под этой вечной тканью.
Однако, помня о траурной обстановке, Цянь Елань вернул лицу подобающую серьезность. Он снова устремил взгляд вперед, вслушиваясь в поминальную речь Третьего Хокаге.
Легендарный Белый Клык тоже занял свое место в толпе, молча внимая словам правителя.
Внезапно церемонию прервал громкий плач и яростные крики. Вперед, расталкивая остальных, вырвалась группа людей из клана Шимура.
Старейшина, возглавлявший делегацию, уставился на Сакумо и Цянь Еланя налитыми кровью глазами:
— Это всё ваша вина! Если бы вы вовремя пришли на подмогу, разве господин Данзо погиб бы в бою?!
Как старейшина, он не мог смириться с образовавшимся вакуумом власти внутри семьи. Но еще страшнее было осознание того, что со смертью лидера клан Шимура неизбежно выпадет из центрального круга правления Конохи.
Старик прекрасно отдавал себе отчет в реальной силе своего рода. Им было далеко до мощи тех же Учиха.
Если красноглазых дьяволов вытеснят из политики, они всё равно останутся сильнейшим кланом деревни. А вот Шимура без поддержки сверху рисковали скатиться до уровня заурядной, ничем не примечательной семьи.
Он тыкнул скрюченным, дрожащим пальцем в сторону Цянь Еланя и Сакумо:
— Вы виноваты! Хатаке Сакумо, почему в день гибели господина Данзо ты нянчился с ребенком?! А ты, Цянь Елань, почему не отправился на подкрепление?! Это вы всё подстроили! Это заговор!
Его истерика привлекла внимание остальных шиноби и простых жителей. Однако в глазах толпы это выглядело лишь как безобразная сцена и необоснованные обвинения обезумевшего от горя старика.
Со смертью патриарха клан Шимура, похоже, окончательно утратил рассудок.
Цянь Елань уже открыл рот, чтобы жестко ответить, но Цунаде опередила его, заслонив собой.
— Эй, старый хрыч, советую убрать палец, — в голосе Принцессы Слизней зазвучала сталь. — Иначе я не посмотрю на траур и отправлю тебя на тот свет составить компанию Данзо!
В глазах Учихи Микото вспыхнул Шаринган, холодно буравящий членов клана Шимура. Рядом с ней Кушина высвободила волну пугающей, плотной чакры.
При виде такой демонстрации силы помутненный рассудок старейшины мгновенно прояснился.
Цянь Елань почувствовал, как тепло разливается в груди при виде того, как эти три женщины защищают его. Он тихо вздохнул, вышел вперед и мягко произнес:
— Старейшина клана Шимура, я понимаю вашу боль, но прошу вас, примите соболезнования и сдержите эмоции.
— Как герой Конохи, Данзо наверняка не хотел бы видеть подобный балаган на собственных похоронах. К тому же, бросаясь обвинениями в заговоре, вы ставите под сомнение вердикт Третьего Хокаге и высшего совета деревни. Вы действительно хотите оспорить их решение?
Слова Цянь Еланя мастерски перевели удар на Сарутоби Хирузена.
Третий Хокаге едва заметно нахмурился. Ему пришлось вмешаться, чтобы успокоить разбушевавшихся родственников покойного.
Он медленно спустился с помоста и хрипло, но властно рявкнул:
— Довольно! Устраивать скандал на похоронах героя... Так клан Шимура выказывает уважение своему лидеру?
Окрик Профессора, подкрепленный авторитетом Каге, мгновенно заткнул крикуна. Старейшина втянул голову в плечи, притворившись безобидным, как перепелка.
Хирузен подошел вплотную к старику, впился в него тяжелым взглядом и отчеканил каждое слово:
— Данзо героически пожертвовал собой, прикрывая товарищей ради будущего Деревни. Твои беспочвенные обвинения не только оскорбляют других шиноби, но и втаптывают в грязь благородный дух самопожертвования самого Данзо!
Слова Третьего загнали старейшину в моральную ловушку.
Старик открыл было рот, но слова застряли в горле. Он нутром чуял: если посмеет возразить, толпа его просто растерзает.
Ведь звание «Героя» было даровано самой Конохой. Продолжать скандал означало бы пойти против воли всей деревни.
Видя, что спесь с клана Шимура сбита, Хирузен изобразил свою фирменную отеческую улыбку политика и похлопал старейшину по плечу.
— Я знаю, гибель Данзо посеяла тревогу в ваших сердцах. Но я торжественно обещаю: Коноха никогда не забудет семью, внесшую столь великий вклад в общее дело.
— Что касается будущего, — тон Хокаге стал мягче, — отныне за кланом Шимура будет закреплена должность постоянного советника.
Стоявший в стороне Цянь Елань слышал каждое слово и мысленно восхитился хитростью старика Хирузена.
Раньше Данзо использовал «Корень» как личную армию, обладая реальной, страшной властью. Теперь же клану Шимура кинули кость — громкий титул без капли фактического влияния.
Утихомирив смутьянов, Хокаге демонстративно проигнорировал перекошенное лицо старейшины. Он был уверен: любой, у кого осталась хоть капля разума, не станет продолжать этот бессмысленный бунт.