Глава 15
Три месяца пролетели незаметно, и Цянь Елань официально получил статус генина.
— Лань, объясни мне одну вещь. Почему твои оценки в тройке лучших по классу, если мы оба одинаково не слушали лекции?
В доме клана Узумаки Кушина с выражением крайнего недоумения рассматривала табель успеваемости. Её красивые глаза неотрывно сверлили Цянь Еланя, всем своим видом показывая, что живым он отсюда не выйдет, пока не предоставит объяснений.
Провал на экзамене — это, безусловно, страшно, но успех друга, с которым ты вместе бездельничал, ранит куда сильнее.
«Мы же оба спали на уроках, вместе гуляли после школы... Так почему твои баллы настолько выше моих?!» — читалось в её взгляде.
Хотя сама «Кровавая Хабанера» тоже успешно выпустилась, этот парадокс не давал ей покоя.
Цянь Елань поднял голову, сделал задумчивый вид, хотя на самом деле с трудом сдерживал улыбку, и произнёс:
— Наверное, потому что я гений.
Этот ответ вызвал бурю негодования. Юная Узумаки надула щёки, став похожей на сердитого хомяка, и демонстративно отвернулась, всем видом показывая, что больше не намерена обращать на него внимания.
Видя эту уморительную картину, Цянь Елань не удержался. Он подошёл к ней и ткнул пальцем прямо в надутую щёку.
Кушина мгновенно вышла из образа обиженной леди. Она отшвырнула табель, схватила диванную подушку и с боевым кличем запустила её в обидчика. Цянь Елань, не растерявшись, схватил другую подушку для контратаки.
Цунаде, сидевшая в сторонке, с улыбкой наблюдала, как эти двое дурачатся, превращая гостиную в поле битвы.
Спустя некоторое время принцесса Сенджу наконец подала голос:
— Ладно, хватит беситься. Пора готовиться к поминальной службе по жертвам Второй Мировой войны шиноби.
Как только эти слова прозвучали, оживлённая атмосфера мгновенно испарилась, сменившись тяжелой тишиной.
Дети разошлись по своим комнатам, чтобы переодеться в траурные одежды. Вскоре Цунаде повела их к месту проведения церемонии.
Война официально завершилась месяц назад, и сегодняшняя служба была посвящена памяти тех, кто отдал свои жизни в этом конфликте, который историки уже окрестили Второй Великой войной ниндзя.
На мемориальном кладбище собралось множество людей. Все были одеты в черное, в руках у каждого белели свежие цветы. Воздух был пропитан скорбью.
Внезапно Цянь Елань почувствовал прохладу на лице. Он поднял голову и увидел, как с серого неба начали падать редкие капли дождя, словно само небо оплакивало павших.
Третий Хокаге стоял на возвышении, зачитывая поминальную речь. Когда он произнёс финальную, ставшую уже легендарной фразу: «Там, где танцуют листья, всегда горит огонь...», церемония подошла к концу.
Люди в безмолвии подходили к мемориальному камню, возлагая цветы.
Когда служба завершилась и толпа начала редеть, на обратном пути они столкнулись с Джирайей.
После того как стороны обменялись приветствиями, Цунаде пристально посмотрела на товарища и спросила:
— А где этот змей, Орочимару?
Лицо беловолосого шиноби помрачнело:
— Я не уверен. В последнее время он стал сам не свой... Всё больше замыкается в себе, особенно после того случая...
Услышав это, Цунаде тихо вздохнула, понимая, о чём речь, и перевела тему:
— А ты? Что планируешь делать теперь, когда война окончена?
Джирайя ответил без колебаний, и к нему вернулась привычная ухмылка:
— Естественно, отправлюсь в путешествие собирать материал для книг. А ты?
Принцесса Сенджу на мгновение задумалась, прежде чем ответить:
— Мне нужно остаться в деревне ещё на какое-то время.
Джирайя ослепительно улыбнулся:
— Ну, тогда я пошёл первым!
Сказав это, он развернулся и зашагал прочь, не забыв на прощание махнуть рукой. Цунаде проводила его взглядом и повела детей домой.
Тем временем в резиденции Хокаге.
Хирузен Сарутоби сидел в своём кабинете, изучая списки выпускников Академии и варианты формирования команд. Задача была непростой, и он тихо постукивал пальцами по столу.
Вдруг за окном возник силуэт. Боец АНБУ почтительно произнёс:
— Хокаге-сама.
Третий, не отрываясь от бумаг, скомандовал:
— Пригласи ко мне Джирайю.
АНБУ кивнул и исчез, используя Технику Телесного Мерцания.
Ничего не подозревающий Джирайя в этот момент с энтузиазмом паковал свой походный рюкзак, предвкушая свободу и новые знакомства с красотками. Но стук в окно прервал его сборы.
Обернувшись и увидев маску АНБУ, будущий отшельник сразу почувствовал недоброе предзнаменование.
— Джирайя-сама, у Сандайме Хокаге есть к вам дело, — бесстрастно сообщил посланник.
Джирайя тяжело вздохнул, плечи его поникли:
— Понял я, понял.
Отложив багаж, он поплёлся вслед за АНБУ в резиденцию.
Стоя перед дверью кабинета учителя, Джирайя сделал глубокий вдох и постучал.
— Войдите, — донёсся голос изнутри.
Толкнув дверь, он вошел и спросил:
— Сенсей, зачем звали?
Хирузен посмотрел на ученика поверх бумаг и прямо заявил:
— Я намерен назначить тебя джонином-наставником.
Джирайя недоверчиво ткнул пальцем себе в нос:
— Меня? Наставником?
Он уже открыл рот, чтобы отказаться, но Третий Хокаге жестко прервал его:
— Это миссия, порученная тебе твоим учителем в статусе Хокаге. Это не обсуждается.
Видя решительное выражение лица «Профессора», Джирайя понял, что спорить бесполезно. Ему оставалось лишь смириться.
Хирузен усмехнулся, смягчая тон:
— Пришло время и тебе узнать, насколько хлопотно бывает воспитывать учеников.
С этими словами он протянул ему список. Джирайя взял лист бумаги, на котором значились имена: Минато Намиказе, Декай и Шигеаки Саон.
— Ладно, без проблем. Я пошёл, сенсей, — сказал он с напускной бодростью.
Третий Хокаге проводил его взглядом и только собрался вернуться к документам, как в дверь снова постучали.
— Войдите.
Дверь отворилась, и, увидев вошедшего, Хирузен тепло улыбнулся:
— О, это ты, Сакумо. Что-то случилось?
Белый Клык Конохи перешёл сразу к делу:
— Я хочу стать джонином-наставником.
В душе Хирузен ликовал. Он как раз ломал голову над тем, под каким благовидным предлогом назначить Сакумо наставником для команды Цянь Еланя, а тот сам пришёл и предложил свою кандидатуру.
Скрывая радость, он спросил:
— Вот как? Ты уже выбрал себе учеников?
Сакумо Хатаке кивнул:
— Я хочу быть наставником Цянь Еланя.
Третий Хокаге мысленно потёр руки от удовольствия, но внешне сохранил невозмутимость и даже слегка покачал головой.
Сакумо, заметив эту реакцию, с недоумением спросил:
— Сандайме-сама, почему...
Хирузен хитро прищурился:
— Взять только одного нельзя. Стандартная команда — это три генина.
Хатаке облегченно выдохнул:
— Без проблем.
Убедившись, что возражений нет, Хокаге протянул ему список, который был заготовлен заранее.
Увидев готовый документ, Сакумо Хатаке вдруг почувствовал себя так, словно его обвели вокруг пальца. Он горько усмехнулся:
— Сандайме, вы бы навязали мне их, даже если бы я не вызвался сам, верно?
Старик Сарутоби лишь махнул рукой:
— К чему такие вопросы, Сакумо? Разве мы все не трудимся на благо Конохи?
Белый Клык беспомощно улыбнулся и покинул кабинет.
Решив вопрос с обучением Цянь Еланя, Третий Хокаге почувствовал значительное облегчение. Откинувшись на спинку кресла, он набил трубку табаком и с наслаждением затянулся.
— Ещё несколько лет продержаться, и этот пост можно будет передать Джирайе, — пробормотал он себе под нос. — Вот только Орочимару...
Мысли об ученике вызывали у него головную боль. Изначально он планировал сделать своим преемником именно его. Однако после гибели Наваки Орочимару сильно изменился и, казалось, потерял всякий интерес к титулу Хокаге. От этих мыслей настроение Сарутоби снова испортилось.
...
Ничего не подозревающий о политических играх верхушки, Цянь Елань находился на тренировочном полигоне, практикуя Технику Летящего Бога Грома.
Спустя три месяца упорных тренировок он в основном освоил принцип её применения.
Цянь Елань закрыл глаза, чувствуя пространственные метки. В одно мгновение он вошёл в резонанс с пространством и переместился к координатам метки.
Вспышка — и он оказался на переднем дворе дома, напугав до чертиков проходившую мимо Кушину.
Она уставилась на Цянь Еланя и радостно воскликнула:
— У тебя получилось?!
Цянь Елань сначала кивнул, а затем покачал головой. Это окончательно сбило девочку с толку.
— Я преуспел только в активации перемещения, — пояснил он. — До применения этого в реальном бою мне ещё очень далеко.
Цянь Елань не испытывал особого восторга от своего успеха, прекрасно понимая: его достижение — это результат того, что он, образно говоря, стоит на плечах гигантов. Всякий раз, когда он терпел неудачу, он находил причину ошибки в подробнейших записях Тобирамы и вносил исправления.