Глава 459 Разговор с кентаврами
— Уже так поздно, — подойдя ближе, спросил Вайсен. — Что-то случилось, Хагрид?
— Нет, — покачал головой тот. — Это не я тебя искал.
Как только он это сказал, тени на опушке Запретного леса заколехались. Медленно проступила высокая фигура. Это был кентавр с красновато-коричневой шерстью.
— Ронан? — удивился Вайсен. — Зачем ты меня звал?
Ронан поднял голову и долго смотрел на звёзды, прежде чем перевести взгляд на Вайсена.
— Я не должен был тебе этого говорить... — медленно произнёс он.
Опять эта загадочная манера речи. Вайсен уже давно привык к ней.
— Раз не должен, то можешь и не говорить, — с усмешкой ответил он.
Ронан проигнорировал его шутку и без всякого перехода, словно сам с собой, заговорил:
— Когда ночь трижды опустится и уйдёт, тот, кто носит в душе необычную метку, окажется в опасности.
Его голос звучал глухо и отстранённо. Очевидно, это было пророчество, пророчество кентавров.
Хагрид выглядел озадаченным, он явно ничего не понял. Вайсен же посерьёзнел.
— Нельзя ли поконкретнее?
Кентавр покачал головой.
«Ну конечно», — вздохнул про себя Вайсен. Заставить кентавра говорить прямо — задача невыполнимая.
Оставив это пророчество, Ронан развернулся и пошёл обратно в чащу.
— В любом случае, спасибо, что предупредил, — поблагодарил Вайсен.
Ронан на мгновение замедлил шаг, но не обернулся.
— И это всё? — Хагрид в недоумении почесал затылок, глядя вслед исчезающему кентавру. — Вечно они говорят загадками...
— Думаю, он хотел предупредить меня о грядущей опасности, — кивнул Вайсен. — Кентавры никогда не говорят прямо.
Подул холодный ночной ветер, зашумев листвой. Вайсен невольно прижал руку к груди. Слова кентавра встревожили его.
— Иди домой, Хагрид, — повернулся он к лесничему. — И, пожалуйста, никому не говори о том, что произошло сегодня ночью.
Хагрид, всё ещё не до конца понимая, что случилось, кивнул и с фонарём в руке побрёл за Вайсеном.
Вернувшись в свой кабинет, Вайсен записал слова Ронана на пергаменте.
«Когда ночь трижды опустится и уйдёт, тот, кто носит в душе необычную метку, окажется в опасности».
«Когда ночь трижды опустится и уйдёт» — это нетрудно понять, скорее всего, речь идёт о трёх днях. А вот что значит «тот, кто носит в душе необычную метку», Вайсен совершенно не представлял. Возможно, ответ придёт через три дня.
До самого следующего вечера Вайсен продолжал размышлять над словами Ронана. Утром он снова навестил кентавров. Ронана не было, но Флоренц пролил немного света на ситуацию.
— На самом деле, мы и сами не всегда понимаем смысл пророчеств, — с удивлением сказал он, выслушав рассказ Вайсена. — И ещё кое-что важное: кентавры обычно никому не рассказывают о том, что видят в звёздах. Ронан очень тебя уважает, Вайсен.
Вайсен мысленно поблагодарил Ронана ещё раз. Он знал, что тот недолюбливает волшебников, и то, что он лично пришёл предупредить его, было знаком большого уважения.
Флоренц изящно взмахнул хвостом и посмотрел в сторону замка.
— Почему бы тебе не спросить у своих? Насколько я помню, в Хогвартсе живёт волшебница, искусная в чтении судьбы. Ваш профессор прорицания, кажется?
— Трелони? — опешил Вайсен.
— Кажется, так её зовут, — дружелюбно кивнул Флоренц. — Попробуй спросить у неё.
Вайсен на мгновение замолчал. Честно говоря, Сивилла Трелони не казалась ему надёжным источником. Возможно, у неё и был какой-то дар, но Вайсен запомнил её лишь как любительницу хереса, вечно подшофе на каждом пиру.
— Я подумаю, — ответил он.
— Рад был помочь, — кивнул Флоренц и вдруг добавил: — Ах да, Барт в последнее время пытается изучать магию волшебников.
— Барт? — удивился Вайсен. — Впервые слышу.
— Он хотел сделать тебе сюрприз, но пока безуспешно, — в глазах Флоренца промелькнула искра веселья. — В прошлый раз он даже опалил себе крону.
Вайсен невольно улыбнулся.
Попрощавшись с кентаврами, он направился к замку, размышляя, стоит ли идти к Трелони. Несмотря на скептическое отношение к её дару, в нынешней ситуации стоило попробовать всё. Может, захватить ей бутылочку хорошего хереса?
Трелони редко покидала свою башню, кроме как для уроков. По странному совпадению, как только Вайсен вошёл в вестибюль, он стал свидетелем неприятной сцены.
Сивилла Трелони стояла перед Амбридж, её щёки пылали, а руки дрожали. Амбридж же смотрела на неё с улыбкой.
— Что происходит? — быстро подошёл Вайсен.
— Ничего особенного, профессор Вайсен, — опередила всех Амбридж. — Мы просто обсуждаем, нужны ли Хогвартсу уроки прорицания. Ведь всем известно, что для этого нужен редчайший дар. — Она бросила на Трелони презрительный взгляд. — Я не считаю, что этот предмет необходим, особенно когда его преподаёт полоумная шарлатанка.
Трелони от гнева затряслась так, что очки на её носу подпрыгнули.
— Это оскорбление искусства прорицания!
— Я лишь говорю правду, дорогая, — невозмутимо ответила Амбридж.
— Тогда твои уроки защиты от тёмных искусств ещё более бесполезны! — выкрикнула Трелони, поправляя съехавшие очки. — Уверяю тебя, мои уроки нравятся студентам куда больше, чем твоя сухая теория!
Шум привлёк внимание всех в вестибюле, некоторые студенты даже подошли поближе. Ссора между профессорами — это вам не стычка Гриффиндора со Слизерином, такое увидишь нечасто!
Вайсен про себя вздохнул. Зачем Амбридж вообще задирает Трелони? Да и, честно говоря, они стоили друг друга. Прорицание было бесполезно для большинства студентов, единственный плюс — лёгкий экзамен. А защита от тёмных искусств у Амбридж... ну, это было просто дерьмо собачье.
— Вы действительно так думаете, профессор Трелони? — усмехнулась Амбридж. — Как Генеральный инспектор Хогвартса, я лишь обсуждаю возможность приостановки занятий по прорицанию.
Услышав это, Трелони заметно побледнела.
Но Вайсен знал, что Амбридж блефует. Хоть формально у неё и были такие полномочия, реализовать их на практике было бы крайне сложно. Не говоря уже о том, что Дамблдор не согласился бы, даже само Министерство вряд ли поддержало бы её в этом.