Глава 150
: Последний выживший (6)
Студенческий совет пополнился двумя парами рабочих рук, и это хорошо; Амелия и Оливия больше не будут голодать, и это тоже хорошо. Рождается мир, в котором никто не обделен.
И всё же на сей раз я даже не смог испытать радости от приобретения будущих госслужащих. Я лишь надеялся, что отныне эти дети будут счастливы. Как студенты Академии, они по статусу застряли где-то между знатью и простолюдинами, но почему же живут они так, будто застряли между бедняками и нищими?
Нет, не «между» — они и есть нищие. Честно говоря, не выдавай Академия бесплатную форму, они бы наверняка выглядели как оборванцы.
— Карл, что это было ранее?
После того как две изнуренные нуждой сестры ушли, беспрестанно кланяясь и обещая трудиться в поте лица, Маргета нарушила молчание.
Хотя она охотно приняла их по моей просьбе и из-за нехватки кадров в Студсовете, предложение всё равно было из ряда вон выходящим. Было бы странно думать, что я сделал это без веской причины.
— Я не мог выносить вида того, как Мар надрывается на работе. Разве не станет легче, если к нам примкнут способные студенты?
По правде говоря, я впустил их только потому, что они жили в такой нищете, что мне хотелось, чтобы они хотя бы ели досыта. Но судя по реакции Амелии, она явно не желала, чтобы другие прознали об их положении. Вероятно, пеклась о своей репутации среди знатных учеников.
Конечно, Маргета, узнав их обстоятельства, исполнилась бы сочувствия, а не мысли о том, что им недостает достоинства. Она бы наверняка относилась к ним с состраданием и заботой всякий раз, когда видела.
«В этом-то и проблема».
Амелия вращается в кругах аристократов уже полтора года. Она мгновенно раскусит жалостливое покровительство Маргеты.
И это будет скверно. Всегда неуютно, когда кто-то другой выставляет напоказ то, что ты отчаянно пытаешься скрыть. К тому же я боюсь, как бы Амелия не впала в панику от мысли, что опозорилась перед герцогским родом.
Она еще, чего доброго, напишет письмо, заявляя о невиновности Оливии, и заберет документы из школы. Я уже воочию вижу этот сценарий, исходя из того короткого знакомства, что случилось сегодня.
— Хм, вот как?
Маргета прищурилась на мою отговорку, скрывающую истину. Взгляд её говорил: «И это действительно всё?»
В ответ я лишь нежно погладил её по голове.
— На самом деле это касается и их личных дел, так что я не могу поведать тебе всего. Прости, Мар.
Трусливое уклонение, но определенно эффективное. Прищуренные глаза Маргеты медленно закрылись, а лицо приняло безмятежное выражение.
— Ты ведь поймешь меня?
— Раз это личное дело, ничего не поделаешь.
Её мягкий ответ успокоил меня. Настаивай она на подробностях, я бы в конце концов сдался, но Маргета предпочла это оставить.
— Раз уж Карл порекомендовал их, думая обо мне, я позабочусь о них как следует.
— Я польщен.
Она говорила, что присмотрит за ними ради меня, хотя я и не совсем понимал почему.
Я в неоплатном долгу перед великодушным сердцем Маргеты.
......
Разве люди не должны расходиться по домам, чтобы принять душ и выспаться, когда спортивный фестиваль подходит к концу?
— Похоже, всё решится только в самом финале.
— Так даже лучше. Неинтересно, когда результаты известны заранее.
— Ха-ха! В последнее время мы так славно ладим!
А я вот с вами не лажу, так что просто оставьте меня в покое.
Мое маленькое, бесценное святилище — комнату Кондитерского клуба — оккупировали злобные захватчики. Формально они имеют право здесь находиться, раз являются членами клуба, но для меня они всё равно интервенты.
Честно говоря, я думал, что во время межклассовых соревнований никто не придет. Клубных часов нет, так что и заходить незачем.
Но пришли все. В полном составе: от гоавы до рядовых участников.
— Вы, должно быть, устали. Почему бы вам не пойти по домам и не отдохнуть?
= «Проваливайте из моего убежища прямо сейчас, ублюдки».
Особенно я адресовал это шумному дуэту «красного» и «синего». Будь я всё еще начальником отдела, я бы не стал говорить так иносказательно — я бы уже давно схватил их за шкирку и вышвырнул вон.
— Как я могу устать, если даже не участвовал в состязаниях? Я просто заглянул, потому что возвращаться сразу домой было как-то тоскливо!
Я невольно кивнул на слова Рютиса. Эти парни и впрямь были лишь зрителями. Было бы той еще головной болью, участвуй они в других событиях, пока я был сосредоточен на безопасности «Битвы четырех».
Он прав. Но от «прав» до «в лоб» — дистанция короткая.
«Если бы мне суждено было в кого-то вселиться, надо было выбирать члена императорской семьи».
Мысль внезапно промелькнула в голове. Я так страдаю лишь потому, что происхожу из обычного графского рода. Будь я монархом, разве не мог бы я колошматить их без всяких последствий? Разве шальные имперские принцы — не обычное дело даже в романах?
...Хотя погодите, это же Второй принц. Черт, это не фикция, а реальность.
— Понятно.
Я окончательно сдался. Больно сознавать, что мои надежды на одиночество разбиты, но в том, что в клубной комнате шумно в такой час, нет ничего необычного.
Намеренно отведя взгляд, я заметил Луизу и Эриха, замешивающих тесто.
Мне кажется, или Эрих действительно стал ближе с Луизой после того, как она его отшила?
Заметив мой взгляд, Луиза первая подняла голову.
— В такой день тебе стоит отдохнуть.
— Скучно просто смотреть. Я подумала, было бы неплохо перекусить всем вместе.
Я снова кивнул на ответ Луизы, сопровождаемый легкой улыбкой.
Верно, как кино интереснее смотреть с попкорном, так и за состязаниями лучше наблюдать с закусками. Луизе, должно быть, тоже скучно, ведь она участвует только в «Битве четырех».
— Ты тоже?
— И я тоже.
Короткого обмена фразами с Эрихом было достаточно.
— Тебе тоже нужно?
— Я сделаю порцию для старшего.
— Значит, тебе не нужно.
Похоже, они и впрямь сблизились после отказа.
Так или иначе, раз она предлагает угощение, я должен с благодарностью принять.
— Конечно, полагаюсь на тебя.
— Положитесь на меня!
Давно я не видел, чтобы Луиза так ярко улыбалась. Я беспокоился, потому что какое-то время она меня избегала, но, может, теперь всё наладилось.
И спустя долгое время я снова увидел наполненной ту самую банку с печеньем, которой часто пользовался в первом семестре.
Межклассовые соревнования протекали гладко вплоть до финального дня.
Стоило классу Рютиса победить, как класс Латера вырывал победу в следующем матче. Всякий раз, когда вражеская команда выигрывала, ученики из класса «короля» превращались в берсерков после получения «поддержки» (а скорее — жесткого прессинга) от своей монаршей особы, пока другие классы наблюдали за этим как за пожаром на другом берегу реки.
Жертва немногих принесла мир большинству. Величайшее счастье для величайшего числа людей. С утилитарной точки зрения — верный исход.
Ученики из классов Рютиса и Латера могут чувствовать себя несправедливо обиженными, но что поделать? Таков их рок.
«Удача — это тоже навык».
Как я и думал во время прошлого экзамена: удача — это способность. Разве в игровых характеристиках нет параметра LUK? Это явно одно из умений. Бывают даже воры, прокачанные полностью в удачу.
И если мыслить позитивно: это бесценная возможность наладить связи, находясь в одном классе с королевской особой. Где еще выпадет такой шанс?
Разумеется, я бы от такого шанса отказался, даже предложи мне его на блюдечке.
— Я рада, что нашему классу не приходится иметь с этим дело.
Повернувшись на голос рядом с собой, я увидел Оливию, которая отрешенно смотрела на поле.
Я не планировал с ней встречаться, мы столкнулись случайно, пока я обходил территорию. Собирался просто обменяться приветствиями и пройти мимо, но она вдруг увязалась за мной.
«Бедняжка».
Жалкий ребенок без родителей. Более того, с тех пор как Амелия поступила в Академию, она, вероятно, сама стала родителем для младших.
В возрасте, когда полагается получать ласку, она не видела любви в достатке, так что наверняка страдает от дефицита внимания. Юрис и София были такими же.
Вероятно, поэтому она прибегает ко мне со всех ног только потому, что я её покормил. Причем именно ко мне, кого остальные стараются обходить десятой дорогой.
«Словно щенок».
Звучит странно, но она и впрямь напоминает большого щенка. Что-то вроде фиолетового ретривера.
— Где Амелия?
— Она была со мной до недавнего времени, но теперь её не видно. Моя сестра иногда теряется.
Это не ты ли потерялась, а не Амелия?
Я прикусил язык, готовый сорваться с иронией, и представил, как Амелия в отчаянии ищет Оливию. Какое жалкое зрелище.
Пока я молчал, Оливия перевела взгляд на меня. Точнее, на мою руку.
— Гм, господин Директор Департамента. Можно мне немного этого?
— Конечно.
— Ух ты! Спасибо!
Увидев, что она заприметила домашнее печенье Луизы, я охотно протянул ей банку.
Странно, она вроде бы должна была нормально питаться после вступления в Студсовет... Наверное, метет всё подряд из-за застарелой обиды за долгие голодные годы.
Так или иначе, выражение лица Оливии, только что сиявшей в предвкушении печенья, мгновенно посуровело.
«Тот самый старый вкус?»
Похоже, Луиза вернулась к рецепту первого семестра, заявив, что это только для меня. Вернулась к тем временам, когда даже по уши влюбленные в неё члены клуба не могли заставить себя это проглотить.
— ...Наверное, мои вкусы не слишком совпадают с аристократическими, — угрюмо произнесла Оливия, прожевав пару раз.
Нет, такой уровень как раз означает, что они совпадают идеально. Были люди, которые даже выплевывали.
— У всех разные вкусы. В этом нет ничего странного.
После этого Оливия больше не смотрела на банку с печеньем.
Вскоре появилась запыхавшаяся Амелия и утащила Оливию за собой. Она несколько раз поклонилась, уволакивая сестру прочь.
Хотя её настороженность ко мне, кажется, немного утихла после вступления в Студсовет, она всё равно выглядит напуганной. Да, это нормально. Оливия здесь — исключение.
После того как фиолетовый сурикат забрал фиолетового ретривера, я тоже двинулся дальше. Скоро должна была начаться «Битва четырех», так что мне нужно было найти место с хорошим обзором на поле.
— Вы пришли?
— Ах, да. Я немного припозднился.
Когда я прибыл, Ректор, проректор и Студенческий совет уже были в сборе. Все были взволнованы, ведь это финальное событие. Если эта «Битва четырех» пройдет без инцидентов, соревнования будут считаться завершенными.
— Кажется, что-то происходит.
Но проблемы начались незамедлительно.
Увидев некую сумятицу на поле, я подал голос, и Ректор неловко рассмеялся.
— Ну—
— [Инструктор Альберто, участвовавший в качестве сотрудника от класса 1-3, в срочном порядке отбыл по вызову из Магической башни.]
— Вот что случилось.
Объявление прозвучало вовремя. Значит, класс Луизы завербовал инструктора Магического департамента.
«Это был сильный актив».
Инструкторы этого департамента направляются прямиком из Магической башни, так что их навыки безупречны.
Однако у них есть и минус: им приходится немедленно возвращаться в Башню, когда возникают проблемы, отчего расписание Академии летит к чертям. К сожалению, этот минус проявился именно сейчас.
— Большинство способных сотрудников уже распределены по другим классам.
Лицо Ректора выражало едва уловимое сожаление, пока он поглаживал бороду.
Ситуация действительно неприятная. Ученики оказываются в невыгодном положении из-за внешних факторов, а не из-за собственных ошибок.
— [Битва четырех будет отложена до тех пор, пока класс 1-3 не найдет нового сотрудника. Просим отнестись с пониманием.]
К счастью, соревнования готовы подождать, но изменит ли это что-то? Честно говоря, любые сотрудники, оставшиеся свободными к этому моменту, вряд ли представляют серьезную боевую ценность.
«Досадно».
Хотя победа в «Битве четырех», вероятно, достанется либо Рютису, либо Латеру, класс Луизы оказался в тупике, даже не успев выставить полный состав.
— [Класс 1-3 назначил нового сотрудника академии.]
Спустя несколько минут прозвучало очередное объявление.
— Назначили?
— В подобных случаях мы пропускаем процедуру получения согласия от сотрудника. Это жест вежливости в сторону класса, пострадавшего от внезапных перемен.
В этом есть смысл. Они и так понесли потери в строю. Заставлять их еще и кого-то уговаривать с нуля было бы слишком жестоко.
— [Команду, класса, 1-3, пополнил... сотрудник...]
Что это?
«Завис?»
Объявление внезапно прервалось на полуслове. Такого раньше никогда не случалось.
— [...Куратор Кондитерского клуба!]
...?
Разве в Академии есть еще один Куратор Кондитерского клуба, о котором я не знаю?