Глава 17
17
Ошарашен был не только Филипп — его спутники застыли в не меньшем изумлении.
Среди них вперед выступила Хелен:
— Эй! Что ты себе позволяешь по отношению к сэру Терри?!
— А ты еще кто такая? Не твое дело — не лезь.
— Еще как мое!
Пока Хелен и воительница сверлили друг друга яростными взглядами, на месте происшествия появилась городская стража.
— А! Эта женщина…!
— Хватай ее! Она в розыске!
Воительница, при виде стражников явно обеспокоенная, проворно схватила свои упавшие клинки и повернулась к Терри.
— Зови меня Сирия, из племени Урай. Мы скоро снова увидимся, милый. Жди меня.
Игриво подмигнув, она скрылась в переулке. Часть стражников бросилась за ней в погоню, остальные подошли к группе Филиппа.
— Вы не ранены?
— Я в порядке. Но кто была эта женщина?
— Разыскиваемая преступница. Она бродит по округе в поисках сильных противников, задирает наемников и рыцарей и избивает их до полусмерти.
Варвары славились своим воинственным духом и часто из-за него попадали в неприятности, но эта Сирия, похоже, вывела это на совершенно новый уровень.
— Сумасшедшая.
— И не говори. Внезапно затеять драку, а потом взять и предложить пожениться…
Терри, согласно вздохнув на слова Филиппа, произнес умоляющим тоном:
— Милорд, я искренне прошу прощения за то, что по своей неосмотрительности устроил этот переполох. Клянусь, подобное больше не повторится, так что, пожалуйста… не говорите моему отцу.
— Хех, хорошо.
Если Карпентер услышит, что Терри ввязался в драку при исполнении, он ему этого с рук не спустит.
— Но, сэр Терри, та воительница была весьма хороша собой. Вы и вправду не думаете о женитьбе?
— Ах, милорд!
Поддразнив Терри, который ощетинился от этого замечания, Филипп повел свой отряд обратно во владения.
«Эта поездка в Кампанию оказалась весьма плодотворной. Хех, предвкушаю, какие плоды она принесет в будущем».
***
Прошла неделя с их возвращения из Кампании.
— Вы проснулись, милорд?
— М-м, доброе утро.
Умывшись, Филипп взглянул на завтрак, принесенный служанкой, и сглотнул.
— М-м, какой аромат!
Дымящийся белый рис с идеально прожаренной глазуньей, чей желток остался жидким.
Простая еда, но для Филиппа — это был лучший завтрак на свете.
На самом деле, даже ради этого блюда пришлось пройти через пробы и ошибки.
Замковые повара понятия не имели, как правильно готовить рис. Для них блюда из риса — это либо густой пудинг, сваренный на молоке, либо ризотто, где рис сперва обжаривают, а потом тушат в бульоне.
«Вот почему мне пришлось лично идти на кухню и показывать им, как его готовить».
Он тщательно промыл рис, положил его в чугунный котелок и залил водой так, чтобы она покрывала две трети его ладони. Затем, внимательно следя за огнем, довел до кипения и дал как следует настояться в конце.
«Когда от готового риса пошел пар, по всей кухне разнесся невероятный аромат».
Прошел целый месяц с момента перерождения, но Филипп наконец-то смог съесть тарелку настоящего риса. Он уплетал его прямо из котелка, не обращая ни на кого внимания.
Повара, с любопытством наблюдавшие за ним, в конце концов сами попробовали оставшийся рис. Им было интересно, что за вкус может получиться из простого риса и воды, без всяких добавок.
— Хм? А он вкуснее, чем я думал.
— Чем дольше жуешь, тем слаще становится.
— Так вот как нужно есть сорт «Лоскал»?
— О! А слегка подгоревшая корочка на дне еще ароматнее и вкуснее!
Реакция поваров превзошла его ожидания.
Так рис снова стал частью трапезы, но Филиппу все равно чего-то не хватало.
«Эх, сюда бы еще кимчи… да вот только капусты нет».
Даже обшарив все рынки в Кампании, он не смог найти ни пекинской капусты, ни перца чили. Поэтому он нарисовал их и, описав все приметы торговому купцу, велел немедленно связаться с ним, если тот когда-нибудь найдет, где их достать.
«Может, пока что сделать дончими из редьки? Чеснок есть, так что если замариновать в уксусе…»
Преисполненный решимости воссоздать корейскую еду любыми доступными способами, Филипп после еды выпил чашку кофе и направился в свой кабинет.
Там он вызвал Бориса, управляющего сельским хозяйством, и спросил:
— Что с семенами, которые я велел тебе посадить? Они хорошо растут?
— Вы про соевые бобы, арахис и кукурузу? Дали ростки. — Доложил Борис.
— Следи, чтобы они не засохли. В будущем они станут важным источником пищи для наших земель.
— Источником пищи? Но я думал, эти культуры в основном идут на корм скоту. — Озадаченно спросил Борис.
— На корм тоже можно. Но из них также можно приготовить множество вкусных блюд. Вот, например.
Филипп взял горсть попкорна из чаши на своем столе и протянул Борису.
Он был просто соленым, но хрустящий, пикантный вкус пришелся Борису по душе.
— Это отлично пойдет к пиву. И это сделано из той новой культуры?
— Да, это лопнувшие зерна кукурузы.
— Почему же вы не сказали мне, что из нее можно такое сделать?
— Если бы сказал, боюсь, ты бы пережарил всю кукурузу вместо того, чтобы ее сажать.
И дело было не только в кукурузе. Из соевых бобов можно было делать тофу — еду, от которой не откажутся даже те, кто не любит бобы. Арахис, жареный или вареный, становился отличной закуской.
У Филиппа уже зрел план по расширению посевов этих культур на все баронство. Разумеется, сперва он отложит достаточно для себя.
— Теперь я понимаю. Раз это так вкусно, я позабочусь, чтобы урожай был хорошим. — Пообещал Борис и удалился.
Как только Борис ушел, Филипп потянулся за попкорном, но замер и склонил голову набок.
«Постойте-ка… а его не стало меньше?»
Раньше чаша была заполнена на две трети, а теперь едва ли наполовину.
«Не мог же попкорн отрастить ноги и сбежать…»
Хрум-хрум—!
Из-под стола донеслось подозрительное чавканье.
Филипп заглянул вниз и увидел Мау. С набитыми, как у хомяка, щеками, тот торопливо проглотил еду и посмотрел наверх.
— Попкорн.
— Ты бы хоть крошки от попкорна с губ стер, прежде чем врать.
Мау покрылся нервным потом от столь неопровержимого доказательства.
— Разве ангелы не должны быть правдивыми? Вот тебе и россказни, что ангелы не умеют лгать.
Судя по оправданиям Мау, он однажды попробовал попкорн, наблюдая за Землей, и с тех пор стал им одержим.
— Но разве ангелы могут есть человеческую пищу?
Впрочем, в этом был смысл. Не росой же единой питались боги и ангелы.
— Если хочешь еще, я тебе приготовлю. Только не воруй — это тебя не красит.
Глаза Мау засияли от восторга, подтверждая, как сильно он любит попкорн.
Филипп ухмыльнулся. Кажется, он только что нашел слабость Мау.
Пока Мау с тревогой оглядывался по сторонам, Филипп усмехнулся и вернулся к бумагам.
Однако он едва успел начать, как в кабинет вошел казначей Буччини с мрачным лицом.
— Милорд, расходы на строительство канала и помощь голодающим и так огромны. Неужели нам действительно нужно вкладываться еще и в обустройство горячих источников?
«Что-то он долго с этим тянул».
Буччини вместе с несколькими другими управляющими уже выражал сомнения по поводу развития источников в деревне Силон. При том, что значительные средства уже уходили на расширение армии, тратить еще миллион далантов на проект с источниками казалось чрезмерным.
— Милорд, эти источники не являются для баронства предметом первой необходимости.
— Говорите, не являются, а сами с удовольствием пользуетесь водой, которую нам присылают из деревни Силон. — Заметил Филипп.
Лицо Буччини слегка покраснело.
С тех пор как Филипп вернулся из Кампании, бочки с водой из горячих источников ежедневно доставлялись из Силона на повозках. Хоть вода и остывала в пути, ее лечебные свойства сохранялись, и многие вассалы начали ею пользоваться. Кто-то пил, кто-то умывался — все они уже привыкли к ее благотворному эффекту.
Не только он — многие чиновники беспокоились по поводу инвестиций в источники.
— Было бы глупо держать такой чудесный источник только для себя. — Задумчиво произнес Филипп.
— Вы же не собираетесь продавать ее как зелье? — Спросил Буччини, и его лицо омрачилось сомнением.
В отличие от лечебных зелий, которые действовали мгновенно, вода из источников требовала постоянного употребления или принятия ванн, чтобы проявился результат. Хватит ли у нетерпеливой знати терпения ждать эффекта?
Даже если и хватит, была другая проблема: зачем им надолго оставаться в маленьком, сельском поместье, где больше не было ничего интересного?
— План не в этом. У меня все продумано, так что перестаньте беспокоиться.
— Не могли бы вы пересмотреть…
— Я сказал, перестаньте беспокоиться.
— …понял.
Видя твердую позицию Филиппа, Буччини удалился с лицом, полным сожаления. Даже если использовались личные средства Филиппа, казначей хотел бы, чтобы этот миллион далантов был вложен во что-то иное для развития баронства. Предложи любой другой вассал подобный план, Буччини бы схватил его за воротник и потребовал отдать деньги.
Когда Буччини ушел, Филипп перевел взгляд на Хелен, которая разбирала документы за соседним столом. Отчетов и бумаг на ее столе стало больше, чем раньше, но Хелен выглядела довольно... довольной. Казалось, ей доставляло удовлетворение, что ее навыки оценили по достоинству.
— Хелен, а ты что думаешь? Тоже считаешь, что я трачу деньги впустую?
«Заткнись, или больше никакого попкорна».
Филипп мигом заткнул Мау и снова посмотрел на Хелен.
Она на мгновение задумалась, прежде чем ответить:
— Я не думаю, что это плохая идея. Но раз уж это огромное вложение, то если оно не принесет дохода или видимых результатов, пойдут разговоры.
— Это верно.
Хоть он и финансировал проект из собственных денег, полученных от продажи Метода разделения серебра, простой народ, страдающий от голода, этого не поймет.
«Они, небось, решат, что я как Ким Чен Ын: строю роскошный лыжный курорт, пока народ голодает». (ПП. Осуждаю!!!)
Филипп был уверен в успехе своего предприятия с источниками, но, как заметила Хелен, результаты должны были быть видимыми — и как можно скорее.
Это означало, что маркетинг имел решающее значение.
А лучший маркетинг? Сарафанное радио.
Филипп перебрал воспоминания своего предшественника в поисках известного в округе аристократа со слабым здоровьем. На ум пришло одно имя — графиня Адриенна, младшая сестра виконта Монсены.
«Говорят, она была первой красавицей западного королевства».
Даже в свои сорок она выглядела так, будто ей нет и тридцати. Люди даже шептались, что она получила благословение Фрейи, богини красоты и любви.
После смерти мужа она стала еще активнее вращаться в высшем свете. Однако в прошлом году она внезапно покинула светскую жизнь, вернулась в родные края и затворилась в своем поместье.
«Восстанавливается после болезни, судя по всему. Но это не что-то смертельное».
Будь у нее неизлечимая болезнь, слухи разнеслись бы как лесной пожар.
Филипп немедля написал письмо графине Адриенне, приглашая ее посетить его владения и испытать на себе чудодейственные горячие источники.
«Шансы, что она приедет, где-то пятьдесят на пятьдесят. У меня не так уж много связей с домом Монсена».
Он на мгновение задумался, не отправить ли ей вместе с письмом образец воды из источника.
Однако, не успел он привести эту мысль в исполнение, как пришла срочная новость: графиня Адриенна со своей свитой уже направляется в баронство Брандель.
«Быстро она».
Не прошло и недели, как он отправил письмо. Учитывая расстояние от виконтства Монсена, это означало, что она, должно быть, выехала сразу же после его получения.
«Похоже, она в отчаянии. Что ж… время убедиться, что она попадется на крючок».