Глава 97
. Битва близнецов. Вдребезги, мир!
Она подняла фотоаппарат и принялась щёлкать затвором.
Под яркими вспышками на свет появлялись всё новые и новые снимки.
Что это за фокусы?
Фото на память перед боем?
Пока остальные недоумевали, силясь понять, что происходит, случилось нечто невообразимое.
Девушка взяла свежий снимок и принялась что-то чертить на нём пальцем. Никто не понял, что именно она сделала.
Но мир...
Изменился!
Военная техника, солдаты, даже элитные отряды — всё было подхвачено незримой рукой.
Когда они опомнились, то обнаружили, что их вместе со всем снаряжением перенесло за несколько километров. Из северного района Ватикана их выбросило на южную окраину, а это, без малого, сотня километров.
Это...
Она... она может управлять реальностью с помощью фотографий?
Некоторые из наблюдателей с богатым воображением смутно догадались об истине.
Однако не успели они прийти в себя от изумления, как вдалеке... грянул бой!
***
Пробудившийся от долгого сна Авель покинул свой каменный саркофаг.
Вновь узрев дневной свет, он не выказал ни единой человеческой эмоции — лишь ярость, достойную самого дьявола.
— Уродливые людские сердца.
— Грязный мир!
Тихий шёпот обратился в одно-единственное слово:
— Убить!!!
Ледяное слово сорвалось с его губ, и пространство вокруг Авеля начало рассыпаться на куски, превращаясь в серебристо-белое марево, что медленно вращалось вокруг него, подобно поясу астероидов вокруг звезды.
В этот миг пространство для него было не более чем украшением, подчёркивающим его величие.
Он мог сминать его по своему желанию.
Он мог разрушать его одним движением руки.
Исходящие от него волны ужасающей силы даже на большом расстоянии вызывали невыносимое давление.
Самые зоркие из наблюдателей даже смогли разглядеть в серых зрачках Авеля отпечаток Цветка.
Неописуемый.
Невыразимый.
Форма, пронизанная самой концепцией «Цветка», казалось, соединяла множество вселенных, пронизывала миры, и незримая сила текла по «Цветку» в его тело.
В тот миг некоторые утверждали, что видели в его глазах самых разных Авелей.
Был добрый Авель, подобный святому духу, что стремился спасти всех и вся.
Был злой Авель, подобный демону, что взмахом клинка ввергал мир в бездну.
Был Авель-воитель, что, обливаясь кровью, сражался с неведомым врагом в непонятном пространстве.
...
Множество образов.
В конце концов, все они слились в тот, что предстал перед их глазами.
Он высоко поднял серебряный клинок.
В его серых глазах отражалась лишь бесконечная ненависть к этому миру.
Последние крупицы тепла в его душе были вытеснены ледяным холодом.
— Смерть...
— Вот самое полное очищение.
В каком-то смысле логика Авеля в этот момент была схожа с логикой того самого Бога из легенд.
Бог, узрев на земле скверну, алчность и злобу людскую, ниспослал Великий потоп.
Авель, пресытившись человеческим злом, был осквернён, искажён и в конце концов обезумел.
Он избрал крайний, одержимый путь — убийство!
Абсолютной, беспощадной резнёй он намеревался очистить мир, уничтожить всех людей, что попадались ему на глаза!
К счастью...
Хотя у них и не было Ноева ковчега, что даровал бы надежду пережить потоп, у них был Каин.
Старший из близнецов, тот самый Каин, что был полной противоположностью легендам!
— Авель...
— Мой... брат!
Каин, доселе скрывавшийся в тени, наконец вышел на свет.
Он вышел из-за стен, что воздвиг в своей душе, и попытался пойти на контакт с давно потерянным братом.
Однако их долгожданное воссоединение оказалось далеко не радостным.
— Хе-хе...
— Ты пришёл! Ты наконец-то пришёл!
— Ты...
— Как ты смеешь появляться передо мной!!!
Раздался безумный смех.
Искажённая улыбка быстро сменилась яростью.
Могучая сила запульсировала вокруг, и, едва завидев Каина, Авель без колебаний выхватил свой длинный клинок, высвободив всю мощь, что таилась в его теле.
А... Каин?
Он лишь молча опустил голову.
Не уклоняясь, не защищаясь, он безоружным бросился на Авеля.
Это была его судьба.
Неизбежный рок.
Даже перед лицом серебряного клинка, способного рассечь само пространство, взгляд Каина оставался неизменным.
Спокойный, как гладь воды.
Безмятежный.
Словно он шёл навстречу своей судьбе.
Сверкающее лезвие было подобно весеннему ручью, в его глади отражалось лицо Каина.
Но он оставался недвижим.
Он лишь молча ждал, когда клинок коснётся его тела.
Напротив...
Авель, чьё лицо исказила гримаса ярости, вдруг позеленел.
«Твою мать!»
«Не подходи!!!»
Секунду назад Авель пылал гневом и жаждой убийства.
А в следующую секунду он позеленел от ужаса и бросился назад.
Серебряный клинок прошёл в миллиметре от одежды Каина.
Словно заранее зная об ужасающей силе брата, Авель, как бы ни был он безумен и одержим жаждой крови, не решился нанести удар. Даже несмотря на то, что сила Цветка текла в его жилах, постоянно увеличивая его мощь, он и не думал вступать с Каином в открытый бой.
Казалось, он тоже боялся этой силы, поэтому прервал атаку и стремительно отступил.
Безумие, исказившее его черты, и жажда крови, что горела в его глазах, — всё это было правдой.
Но это не означало, что он был глупцом. Безрассудно бросаться на силу, что угрожает тебе, — верная смерть!
Всякому, кто убьёт Каина, отомстится всемеро.
Авель, казалось, очень хорошо знал Каина и его особенности.
В его серых глазах застыл холодный блеск.
Ледяной взгляд, способный заморозить ручей.
Он не сводил глаз с Каина.
Бесконечная ненависть волнами исходила от Авеля, и его сила, обретшая почти физическую форму, продолжала расти.
Густой чёрный дым, такой плотный, что с него, казалось, вот-вот закаплет тьма, поднимался от тела Авеля. Вместе с жуткими татуировками на его коже он создавал образ ужасающих демонов, что, извиваясь, пытались вырваться из адского измерения в реальный мир.
Несмотря на эту яростную атаку, Каин по-прежнему не уклонялся. Он лишь с печалью шёл навстречу.
На его лбу символ шумерской культуры начал испускать слабое сияние, придавая ему таинственный вид.
В сочетании с его тёмной кожей это создавало ощущение древнего благородства.
Словно перед тобой предстал древний царь, и тебе оставалось лишь склонить голову в знак покорности.
Однако Авель на это не купился.
— Что?
— Ты хочешь убить меня во второй раз?
Авель скривил губы в холодной, презрительной усмешке.
Два брата сошлись в поединке на этой земле.
Как и в Библии, где первое убийство произошло именно между ним и Каином.
И теперь, казалось, история готова была повториться.
— Нет...
Каин покачал головой, в его глазах читалась растерянность.
Когда он появился в этом мире, большая часть его воспоминаний о прошлом была утеряна. Возможно, не желая терзаться жестокими воспоминаниями, он за долгие века предпочёл забыть.
Воспоминания стёрлись.
Остались лишь глубоко въевшиеся в душу чувства.
Глядя на наступающего Авеля, Каин чувствовал лишь вину.
— Я...
— Я не хотел убивать тебя. Я...
— Я лишь хотел, чтобы ты прекратил убивать... прекратил творить зло...
Не успел Каин договорить, как Авель яростно прервал его.
— Хе-хе...
— Ты не хотел меня убивать?
— Жаль!
— А я теперь хочу!
Раздался яростный рык. В ледяных глазах Авеля была лишь жажда убийства.