Глава 48. Пир в звездных пустошах
Чжао И стянул с себя боевой костюм и с хрустом размял затекшие плечи. Когда нейронные волокна брони отсоединились от его кожи, пьянящее чувство безграничной мощи отхлынуло, словно морской отлив. Ему на смену пришла глухая, ноющая усталость, пробирающая до самых костей.
Он провел в боях весь чертов день. Желудок, правда, не подавал жалобных сигналов — выпитая ранее питательная смесь исправно снабжала организм базовыми калориями, отгоняя голод. Но вот общая измотанность никуда не делась. Откинувшись в командирском кресле, он устремил усталый взгляд в иллюминатор, за которым расстилалась бескрайняя звездная бездна.
Большое Красное Пятно Юпитера медленно уползало на темную сторону планеты, а багрово-золотой ореол на границе гигантских атмосферных вихрей становился всё тоньше и тоньше. Радары показывали редкие вкрапления метеоритов и сундуков в поясе обломков. Изредка на самом краю зоны сканирования мелькали силуэты низкоуровневых и средних [Звёздных Зверей], но ни один из хищников не рисковал приблизиться.
— Доубао, я пойду вздремну, — бросил он, прикрыв тяжелеющие веки. — Продолжай собирать лут, но не высовывайся за периметр безопасной зоны. Никакого ненужного риска.
— Поняла, хозяин! — Голова девочки-андроида вновь показалась из-за штабелей ящиков. — Идите отдыхайте, я за всем присмотрю. На периферии болтается еще куча бесхозного железа. Буду потихоньку утюжить сектор, соберем всё до последней крохи. А если нарвусь на кого-то страшного — сразу дам по газам! С нашей нынешней крейсерской скоростью в этом секторе хрен кто угонится за [Звёздной Рекой]!
Чжао И молча кивнул, тяжело поднялся с кресла и, шаркая ногами, поплелся по металлическому коридору к жилым отсекам.
Каюта на корабле ранга «Серебро» разительно отличалась от той тесной жестянки, в которой он очнулся на старте, где нельзя было даже нормально повернуться. Здесь его ждала широкая, аккуратно заправленная кровать с мягким ортопедическим матрасом. Сенсорный дисплей климат-контроля на стене светился приятными цифрами: ровно двадцать четыре градуса, влажность — сорок пять процентов. Идеальные условия.
Стоило ему рухнуть на кровать, как он физически ощутил, как расслабляется каждый позвонок в его натруженной спине. Глаза закрылись сами собой, и он провалился в глубокий сон без сновидений, едва затылок коснулся подушки.
Когда он снова разомкнул веки, Юпитер за обзорным окном успел совершить изрядный оборот. Знакомое Большое Красное Пятно выплыло из тени на освещенную сторону, и под прямыми лучами местной звезды слоистые облака окрасились в густые, насыщенные красно-бурые тона, куда более яркие и зловещие, чем в сумерках. Чжао И бросил взгляд на системные часы: прошло семь часов и сорок минут. Не так уж много, но сон оказался невероятно качественным. Голова была свежей и пустой, как чистый лист.
А затем его ноздри уловили запах. Настоящий, одуряющий запах еды.
Не картонный суррогат питательных брикетов или химических консервов, а густой, домашний, сводящий с ума аромат. В нем сплелись воедино дымок поджаренного на углях мяса, сладковатый дух свежей выпечки, терпкий кисло-сладкий аромат карамелизованного соуса и тончайшая, едва уловимая нотка заваренного чая. Мощная система жизнеобеспечения серебряного класса бережно разносила это кулинарное великолепие по всей системе вентиляции, заполняя каждый кубический сантиметр его каюты.
Чжао И резко сел на кровати. Дверь каюты была приоткрыта, а в многофункциональном отсеке напротив горел мягкий, теплый свет. Изначально это помещение пустовало — система маркировала его как безликую [Гостевую Каюту А]. Но теперь дверь была распахнута настежь, а оттуда лился такой уютный свет и такие дразнящие запахи, что Чжао И на секунду опешил.
Доубао стояла всего в шаге от него. Свои короткие белые волосы она сегодня собрала в забавный хвостик, открыв серебристо-серый лоб и сияющие льдисто-голубые глаза. Поверх привычного облегающего боевого костюма она нацепила белоснежный кухонный фартук — очевидно, выудила его из какого-то сундука. На ткани красовались иероглифы незнакомого инопланетного языка, скорее всего, реклама местной кухонной утвари. В руках она благоговейно держала поднос, на котором блестели металлическая чарка и откупоренная бутылка с каким-то алкоголем.
— Доброе утро, хозяин! — радостно пропела она, чуть приподнимаясь на мысочках и балансируя подносом. — Как спалось? Завтрак уже подан!
Чжао И усердно потер глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Ведомый инстинктами и первобытным голодом, он на автопилоте проследовал за Доубао в многофункциональный отсек и застыл на пороге, разинув рот от изумления. С тех пор как он перевел это помещение в статус гостевой каюты, оно так и стояло голым. Но сейчас отсек преобразился до неузнаваемости.
Светодиодные ленты на стенах источали согревающее золотистое свечение. По центру комнаты красовался раскладной стол, застеленный темно-красным ковриком. Чжао И узнал этот материал — это был амортизирующий наполнитель из оружейных ящиков. Доубао тщательно отмыла его, ровно обрезала края и пустила в дело в качестве импровизированной скатерти.
Стол ломился от разномастной посуды: тарелки, плошки, кубки и даже компактная термоплита. Никакого единого сервиза, полная эклектика. Что-то было выковано из металла, что-то отлито из полимеров, а некоторые миски явно были выковыряны с того заброшенного челнока. Но всё до единого было вычищено до зеркального блеска и теперь уютно поблескивало.
И вся эта посуда была доверху наполнена едой.
На самом почетном месте в центре покоилось блюдо с нарезанным жареным мясом. Сочные, с четкими волокнами куски щеголяли аппетитными подпалинами, а жирок на краях еще тихонько шкворчал — спасибо термоплите. По соседству примостилась пиала с густым, кроваво-красным соусом, щедро усыпанным какой-то мелкой ароматной крошкой.
Слева возвышалась горка пышных паровых булочек, ослепительно-белых и гладких, с кокетливой капелькой алой пасты на макушках. От них исходил дурманящий запах дрожжевого теста и легкая сладость. Справа манили взгляд два толстых, зажаренных до хрустящей золотистой корочки ломтя хлеба. Сливочное масло на них уже почти растаяло, медленно просачиваясь в пористый мякиш. Рядом стояла креманка с пестрым фруктовым салатом: вытянутые красные ягоды, напоминающие землянику, соседствовали с идеальными кубиками желтой инопланетной мякоти, сочащимися прозрачным нектаром. Завершала композицию тарелка с мелко нашинкованным салатом. Бледно-зеленая соломка плавала в темном уксусном маринаде, присыпанная белыми зернышками, похожими на кунжут, и источала освежающую кислинку.
В углу стола скромно приютился металлический чайник, из носика которого вился тонкий хвост пара. Рядом стояла миниатюрная чашечка, уже наполовину наполненная светлым отваром. Чай отливал прозрачным янтарем. На дне неспешно расправляли свои листья чаинки, наполняя воздух благородным ароматом, похожим на зеленый Лунцзин, но с добавлением терпких цветочных ноток.
— Откуда всё это великолепие? — выдохнул Чжао И, тяжело опускаясь на стул и первым делом прикладываясь к чашке.
Напиток оказался освежающе-сладким, с долгим медовым послевкусием — куда богаче, чем большинство элитных чаев, что он пробовал на Земле.
— Из тех сундуков ранга «Чёрное Железо», — Доубао чинно сложила ручки на животе поверх фартука. — Там попалась уйма кухонной утвари и продуктов. Сублимированное мясо, вакуумные пакеты с мукой, целая гора специй и соусов. Это стандартные расходники базового уровня — видимо, Система расщедрилась, чтобы выжившие не сошли с ума от постоянной диеты из сухпайков.
Она деловито поправила складку на фартуке и добавила:
— Проблема в том, что большинству игроков с этим добром попросту нечего делать. На стартовых корытах нет ни нормальной кухни, ни даже захудалой плитки для разогрева. Пока наша ласточка была ржавым ведром, я это добро не трогала. Но вчера-то мы прокачались до «Серебра»! Система жизнеобеспечения разблокировала кухонный модуль, вот я и распотрошила наши припасы.
Чжао И подцепил палочками ломтик мяса. Едва он коснулся языка, как во рту произошел гастрономический взрыв из терпкого дымка и обжигающего, насыщенного сока. Мясо таяло во рту, присыпанное какой-то особой пряной солью, идеально подчеркивающей вкус. Букет специй виртуозно переплетался с естественным вкусом дичи, а при жевании раскрывалась едва заметная сладковатая нотка — Доубао явно плеснула в маринад какой-то местный сироп.
Следом в ход пошла паровая булочка. Внутри обнаружилась тающая, бархатистая начинка, напоминающая бобовую пасту, но куда более нежная, не приторная, оставляющая сливочное послевкусие. Хлеб хрустел корочкой и пружинил мякишем. Солоноватое масло и горячее тесто сплетались в первобытный гимн углеводам и жирам — чистый, незамутненный кайф. Холодный салат похрустывал на зубах кисловатой свежестью, идеально сбивая жирность от мяса. А инопланетные фрукты брызгали прохладным соком, отдающим чем-то средним между клубникой и сладким личи.
Бывал ли он в заведениях покруче? Безусловно. Но здесь, на орбите Юпитера, на борту восьмидесятипятиметрового боевого корабля, когда за толстым стеклом висело исполинское Око Бури, а во тьме рыскали жуткие монстры... этот завтрак обретал совершенно сакральный, особенный смысл.
Чжао И откинулся на спинку стула и, прихлебывая чай, устремил задумчивый взгляд на неспешный танец гигантской планеты. Ощущение было таким, словно он забронировал столик в элитном панорамном ресторане. С той лишь разницей, что ресторан этот был напичкан корабельными орудиями, а за окном вместо белых облаков проплывали плотоядные космические твари.
Доубао хлопотала рядом, держа наготове бутыль с инопланетным пойлом, и заботливо подливала ему в чарку. Движения девочки были грациозны и легки — струя льющейся жидкости не издавала ни единого звука, растворяясь в тишине бескрайнего космоса.