Глава 87. Нести чушь с самым серьёзным видом
Это был очень интересный вопрос.
Проснулся, голова немного болит, в памяти чего-то не хватает, а чего-то, кажется, прибавилось... Включаешь телевизор — полиция разыскивает убийцу, просит граждан помочь в поиске улик. Возвращаешься домой, достаёшь дневник, и вот те на — убийца-то я сам!
Память говорит ему, что он ничего такого не делал.
Дневник говорит ему, что всё это сделал он.
Так что же делать?
С субъективной точки зрения, в моей памяти я не совершал преступлений, и не собираюсь их совершать в будущем. Зачем мне ступать на путь убийцы? Логично было бы сделать вид, что ничего не знаешь.
С объективной точки зрения, убийца — это ты, и содеянное уже не стереть.
Это был конфликт между субъективным и объективным, но если задуматься, то всё было ещё сложнее.
Определяется ли будущее человека его прошлыми воспоминаниями или его прошлыми поступками?
Многие люди застревают в прошлых воспоминаниях и чувствах, не в силах двигаться дальше, даже если событие давно миновало... Самый распространённый пример — расставание или развод.
Кто-то страдает из-за чувств, хотя реальных потерь и последствий нет, но не может отпустить прошлое. А кто-то страдает из-за обстоятельств: разведён, с ребёнком на руках. Даже если эмоциональной боли нет, некоторые возможности для тебя теперь навсегда закрыты.
Чем больше Чжао Сымин размышлял, тем сложнее всё казалось.
Затем он покачал головой.
Он понял, что это был ещё один вопрос с подвохом.
Будущее человека не определяется ни его прошлыми воспоминаниями, ни его прошлыми поступками.
Если зацикливаться на прошлом, как можно смотреть в будущее?
Этот вопрос Храмового бога на самом деле был вопросом к сердцу.
Он говорил о прошлом, спрашивал о будущем, но на самом деле касался настоящего.
Нельзя было поддаваться на обманчивые термины, вроде «убийца».
Нормальный человек, конечно же, не захотел бы и дальше быть убийцей, он бы открестился от прошлого из дневника, сделав вид, что всё это не имеет к нему никакого отношения.
Однако...
Если задать этот вопрос под другим углом: ты потерял память и, открыв дневник, обнаруживаешь, что ты — агент под прикрытием в преступной группировке. Ты уже достиг определённого положения и собрал массу улик. Что дальше: сделать вид, что не видел дневника, и остаться на высоком посту в банде, или продолжать собирать улики, готовясь в любой момент обрушить на них правосудие?
Хотя вести дневник, будучи агентом под прикрытием, немного нелогично, но допустим, что таковы условия.
Вопрос был похож на тот, что с убийцей, но с небольшим изменением.
И теперь число тех, кто выбрал бы первый вариант, уже не было бы подавляющим.
Он был уверен, что в этом случае гораздо больше людей выбрали бы следовать указаниям дневника и продолжать собирать улики для борьбы с преступностью, даже не помня, почему они начали это делать.
Каждый человек, возможно, и опирается на прошлое, строя планы на будущее, но решения он принимает, исходя из настоящего.
Ловушка была обезврежена.
Чжао Сымин начал формулировать ответ.
Это не составило труда для находчивого студента Чжао.
Ответом на этот вопрос не могло быть ни игнорирование дневника, ни продолжение действий по его указаниям. Но в то же время ответ должен был включать и то, и другое.
— Я выбираю заявить в полицию и передать им дневник! — решительно сказал Чжао Сымин.
— ... — Храмовый бог снова замолчал. — Такого варианта нет.
— Есть, выслушай меня до конца, — уверенно произнёс Чжао Сымин. — Как обычный человек, потерявший память и впервые столкнувшийся с информацией об убийце, моё решение заявить в полицию вполне логично. Но как убийца, презирающий закон и жизнь, ищущий острых ощущений, я должен довести дело до конца — такова моя природа. Поэтому я одновременно заявляю в полицию и продолжаю осуществлять свой план. Я выбираю и первое, и второе. Есть проблемы?
Есть ли проблемы?
Да тут одни сплошные проблемы!
Это было просто несение чуши с самым серьёзным видом.
Золотые и чёрные глаза бога сверкнули, уставившись на Чжао Сымина.
В конце концов, он произнёс:
— Можно.
Чжао Сымин про себя отметил, что это было ожидаемо.
Проанализировав вопрос в последний раз, он пришёл к выводу: поступки человека и его воспоминания неотделимы друг от друга. Но здесь их разделили, создав два варианта выбора.
«Вы задаёте мне расколотый вопрос, а я даю вам сшитый ответ. Всё логично, не так ли?»
Взять по половине от каждого варианта и соединить их в один — этот приём можно было назвать «Франкенштейн-ответ».
Храмовый бог задал третий вопрос.
— У тебя интрижка с замужней женщиной. Внезапно её муж возвращается домой и начинает открывать дверь ключом. Тебе нельзя себя выдать. У тебя есть несколько мест, чтобы спрятаться: первое — шкаф, второе — под кроватью, третье — за дверью.
При этом вопросе Чжао Сымин бросил на бога странный взгляд.
Диапазон ваших вопросов, однако... весьма широк.
Даже затрагивает вопросы семейно-этических отношений.
Но на этот раз вопрос был на удивление простым и в то же время хлопотным.
Потому что правильный ответ был одним из предложенных.
Однако правильный ответ был не совсем правильным. На этот раз, что бы он ни выбрал, ему предстояло лично пережить эту сцену.
— Я выбираю за дверь, — сказал Чжао Сымин.
В следующее мгновение окружающая обстановка изменилась.
Он лежал в кровати.
В его объятиях была обнажённая женщина.
Проблема была в том, что сам он был в полном обмундировании. Что это за измена такая? Кто вообще в полном обмундировании в постели кувыркается, это нормально?
Никакого погружения, отвратительно!
В этот момент из-за двери донеслись шаги, а затем звук открываемого замка.
— Мой муж вернулся! Прячься скорее!
Женщина, словно резвая зайчиха, быстро завернулась в простыню, покинула комнату и направилась в гостиную.
Чжао Сымин огляделся...
Ну и ну, стены как из меди и железа. Разве так выглядят обычные комнаты?
Впрочем, неважно.
В этот момент из гостиной донеслись звуки яростной ссоры.
— Я так и знал, что ты, шлюха, за моей спиной...
— Нет, это не так!
— Тогда объяснись...
— Всё совсем не так, как ты думаешь! Не ожидала, что ты будешь меня так подозревать. Давай разведёмся!
— Если это недоразумение, тогда докажи мне...
— Почему я должна доказывать то, чего не существует...
...
В тот самый момент, когда Чжао Сымин оказался в этой сцене, Линь Кэ был обнаружен.
Женщина, бродившая снаружи, наконец подошла к шкафу.
Но она заговорила первой.
— Дорогой, это я… Он так разбушевался, я… я случайно вонзила ему нож в грудь. Я не хотела, что же мне делать, что делать?!
— Что-что? — опешил Линь Кэ. Такой поворот совершенно сбил его с толку.
Как только он спрятался, снаружи донеслись звуки ссоры, потом драки, а затем — крики, и мужские, и женские.
По логике вещей, обманутый муж должен был в порыве гнева прикончить жену, а потом начать искать его, любовника.
Но, судя по всему, жена прикончила мужа. Тогда от кого он, собственно, прячется?
Вспомнив два предыдущих бредовых вопроса бога, Линь Кэ смутно осознал, что, похоже, любой выбор был неверным. Помочь раненой женщине — ошибка, получишь нож в бок. Проигнорировать дневник — тоже ошибка, заберут дядюшки-полицейские…
На этот раз он решил подстраховаться. Приоткрыв дверцу шкафа, он выбросил наружу какую-то одежду.
В следующее мгновение — хрясь!
Ножницы вспороли ткань.
— Дорогой, чего ты боишься? — вся в крови, женщина с ножницами в руках одарила его жуткой улыбкой.
«Так я и знал! — мысленно выругался Линь Кэ. — Проклятье, вечно эти злодеи пытаются мне навредить! Умри!»
После нескольких выпадов Линь Кэ был повержен.
Боевая мощь этой женщины превзошла все его ожидания!
«Не думал я, что мне, Линь Кэ, суждено умереть в роли любовника», — с горечью подумал он и закрыл глаза.
Правило-Страшилка
Покупаю уровни