Глава 242 - Охота Первого
Когда Чжу Чэнь развернул системный интерфейс, у него задергался глаз: бесконечная вереница категорий пестрела ценниками, от которых перехватывало дыхание.
«Анализ базовой архитектоники душ» — восемь тысяч очков Создания.
«Псионический резонанс и топология сознания» — двенадцать тысяч.
«Конструирование контуров веры и трансформаторные факторы божественности» — двадцать тысяч.
Цены кусались немилосердно. Огромный массив данных выглядел хаотичной свалкой — разобрать, что действительно полезно, а что является бессмысленной водой, было невозможно. Не удавалось нащупать даже отправную точку.
Тяжело вздохнув, Чжу Чэнь словно с мясом вырвал из своего бюджета ресурсы на четыре самых простых пособия по давно знакомой тематике:
«Введение в сферу души».
«Первичные исследования природы эмоций».
«Базовые принципы и применение убеждений».
«Связь веры и божественной сути».
Даже по названиям эти материалы смахивали на скучнейшие школьные учебники. Содержание их было столь умопомрачительно сложным, что при открытии первой же страницы в глазах начинало темнеть.
И всё же за этот скромный комплект система заломила ровно четыре тысячи очков Создания. Добавь ещё немного — и хватит на полноценный талант уровня Мастер Мира.
Энергетический запас, и без того вычерпанный до дна при творении малого мира, вновь стремительно просел.
Но не купить их Чжу Чэнь не мог. Без стройной теоретической базы, наослеп, он проковырялся бы до скончания веков, так и не переступив порог познания душ. Эти фолианты стоили безумных денег, но то была неизбежная плата за обучение.
Чжу Чэнь выстроил четыре свитка в ряд и провел большим пальцем по интерфейсу, подтверждая покупку.
Колоссальный пласт знаний штормовым потоком хлынул в его сознание. Он зажмурился, впитывая информацию, и лишь спустя пару минут медленно выдохнул изо рта облачко пара.
— Твари грабительские…
Ругался он, естественно, на систему. Знания, которые можно копировать до бесконечности, продавали по грабежным ценам, беззастенчиво пользуясь монополией.
Впрочем, проворчавшись, Чжу Чэнь всё же погрузился в чтение первой страницы «Введения».
***
За стенами лаборатории метель и не думала утихать.
Покровители в молчании дробили раскаленные рудные жилы. Одну часть добытых ископаемых они относили к Алтарю расщепления, оставленному Чжу Чэнем, а другую — на собственных горбах тащили через открытый портал, сваливая на краю малого мира.
Чуть дальше алая волна продолжала подминать под себя лесные дебри. Сухой треск валящихся деревьев стоял не смолкая. Постревоженное зверье не успевало сделать и пары шагов, как несущиеся напролом Семена Пожирания перерезали им глотки.
А в совсем ином краю заснеженного края гигантская крылатая тварь с упоением пикировала на стаю панически метающихся снежных волков, оглашая окрестности радостным стрекотом.
В эти минуты Первый был безумно счастлив. Едва покинув своего Владыку, он наткнулся на небольшом холме на стаю волков, загнавших Металлостального Медведя.
Сперва Первый хотел лишь полюбоваться чужой охотой. Однако стоит ли удивляться тому, что при его приближении обе сражавшиеся стороны разом ощутили присутствие чужака?
Недавние смертельные враги мгновенно прекратили бой и, сплотившись в едином порыве, кинулись на Первого.
Разумеется, Первый понятия не имел, что во всем виновато висевшее на нём проклятие [Материализованная ненависть мира] , исходившее от его Владыки. Ему эта атака показалась чистой дуростью.
Но дурость эта ничуть не помешала ему вступить в бой.
Вскинув высоко вверх два бритвенно-острых костяных клинка, Первый мощно взмахнул за спиной парой жестких крыльев и с налета обрушился на самого крупного зверя — Металлостального Медведя.
Огромная пятиметровая туша, покрытая непробиваемой шкурой, взметнулась навстречу. Медведь влил всю свою демоническую силу в налитые свинцом когти, намереваясь в пух и прах размозжить тварь, вызывавшую столь лютую подкожную чесотку.
Тем временем снежные волки тоже принялись концентрировать демоническую энергию: в воздухе перед ними закружились ледяные иглы, готовые превратить врага в дуршлаг.
Однако закончить атаки они не успели. В глазах зверей резко помутилось, когда перед ними со свистом мелькнула алая тень.
Даже с их хищным зрением они не смогли разглядеть, что именно произошло. Только острое чутье уловило резкий запах свежей плоти.
Когда волки повернули головы, то увидели, что у стоящего рядом Металлостального Медведя исчезла багровеющая голова — из обрубка шеифонтаном била бурая кровь.
Вожак волков сориентировался мгновенно. Не поддавшись панике, он заставил рой накопленных ледяных кристаллов рвануть вслед алому силуэту.
Но шквал смертоносных игл, не раз приносивший вожаку победу, бессильно рассыпался, едва коснувшись красной хитиновой брони.
Ощутив лишь легкий, немощный толчок, Первый мгновенно потерял интерес к забаве. Здешние твари казались большими, но на деле были до смешного хлипкими — от драки с ними невозможно было получить ни капли истинного удовольствия.
Не дав им больше ни единого шанса, Первый ударил во всю силу, рванув прямиком к вожаку.
Остальные волки даже опомниться не успели, как их вожак взмыл в воздух от страшного таранного удара. Грудина зверя сокрушительно провалилась внутрь, и на землю он рухнул уже бездыханным трупом.
Только тогда стая очнулась от неестественного безумия. Страх окончательно пересилил иррациональную ненависть, и волки с жалобным визгом бросились рассыпную.
Первый не стал их преследовать. Он лишь стряхнул с передних жвал налипшую кровь вперемешку со снегом и издал короткий низкий стрекот — не то разочарованно, не то откровенно соскучившись.
Слишком слабые.
Эти создания ломались, точно трухлявые деревяшки. Первому даже не пришлось прибегать к силе своей крови — хватило базового рывка и взмаха костяных лезвий, чтобы за считанные секунды сокрушить всю стаю.
Он уже расправил крыловые перепонки, собираясь сменить направление и найти добычу позубастее, как вдруг замер.
На северо-востоке, верстах в двух отсюда, стремительно перемещалась мощная аура.
Этот источник силы был куда опаснее и медведя, и всей волчьей стаи. Тварь двигалась прямо к нему, явно привлеченная шумом прошедшей бойни.
Первый склонил голову набок, и в его многогранных фасеточных глазах вспыхнул искренний азарт.
Едва заметно поведя крыльями, он завис в двух метрах над землей, развернувшись навстречу гостю. Притаив дыхание и слегка приглушив собственную ауру, он принял классическую стойку идеального хищника.
Прошло всего пару мгновений, и сквозь фонтаны взрытого снега из гущи леса вымахнула грациозная белая тень, бесшумно приземлившись на покрытый настом валун.
Это был серебристо-белый олень.
В отличие от обычного лесного зверя, из его лба росла пара прозрачных, точно хрусталь, рогов, между которыми ветвились и трещали бледные голубые молнии. По шкуре волнами переливались тусклые рунические узоры, а снег под его изящными копытами мгновенно превращался в зеркальный лед.
Первый никогда прежде не видел подобных тварей, но инстинкты четко подсказали: перед ним не бездумное мясо. У этой штуки хватит сил, чтобы заставить его облиться кровью.
В глазах Серебристо-белого Громового Оленя горело то же безумие, разожженное [Материализованной ненавистью мира] , однако, в отличие от прочей дичи, он не стал бессмысленно бросаться в атаку.
Зверь выжидал. За мерцающей пеленой молний в его глазах читался не только дикий инстинкт, но и разум высшего порядка.
Олень оценивал угрозу. Первый оценкой отвечал на оценку.
И пока они мерились взглядами, гонясь за предвкушением доброй драки, на самом краю северного рубежа отряд прибывших издалека святых рыцарей готовил к бою оружие, намереваясь исполнить священный долг по истреблению скверны.