Глава 234 - Сливочно-грибной суп
— Ваш сливочно-грибной суп готов, — девушка аккуратно поставила перед Чжу Чэнем фаянсовую пиалу на деревянном подносе.
Она выпрямилась, и завязанный на талии белый фартук слегка качнулся. Пушистые ушки на макушке синхронно вздрогнули, а на губах заиграла вышколенная улыбка:
— Приятного вам аппетита!
Поджав поднос под локоть, она легкой походкой ушла в сторону кухни, колыша ушками в такт шагам, и вскоре скрылась в теплом свете внутреннего зала.
Чжу Чэнь опустил ложку в глубокую пиалу. От легкого движения по молочно-белой глади пошли незамысловатые волны.
В тот же миг наружу вырвался густой, почти ощутимый аромат: насыщенные сливки переплетались с тонким, чуть прелым духом свежих лесных грибов.
Бульон поражал своей идеальной текстурой — ровный, шелковистый, без единой крупинки. На поверхности плавали тончайшие ломтики шампиньонов, похожие на лепестки из белого нефрита, а рядом сочно зеленели рубленые листики неизвестного растения, придавая блюду свежий вид.
Чжу Чэнь зачерпнул немного и отправил в рот.
Температура оказалась безупречной — не обжигала, но и не была прохладной. Первым делом язык ощутил густую сливочную нежность, обволакивающую рецепторы, а следом раскрылся глубокий, чистый грибной вкус — с едва уловимой, истинно лесной горчинкой на финише.
Это было действительно вкусно. Заслуженная классика заведения.
Но Чжу Чэнь прекрасно понимал: не мастерство повара позволило этой скромной лавке выдерживать конкуренцию в огромном комплексе. В месте, где собрались сотни умельцев со всех миров, удивительными рецептами никого не изумишь. С помощью системных кулинарных навыков идеального вкуса мог добиться любой опытный кухарка.
Главный секрет кролся в едва уловимом «эмоциональном фоне», вплетенном в саму суть блюда.
По мере того как горячая юшка опускалась в желудок, из глубины груди Чжу Чэня мягко волной разошлось чувство покоя. Оно не зависело от вкусовых рецепторов и не вызывало ностальгических ассоциаций вроде «прямо как у бабушки в детстве». Это был концентрированный, чистейший абсолют «комфорта».
Будто в сорокаградусную жару, истекая потом, ты делаешь жадный глоток ледяной газировки, и волна свежести пробивает от макушки до пят. Или как после долгой вьюги ты наконец заходишь в протопленный дом с трещащим камином. Этот комфорт заставлял замереть саму душу.
Чжу Чэнь прикрыл глаза, не пытаясь сопротивляться чужому воздействию, а напротив — полностью расслабился.
В его ментальном поле отчетливо проявился сгусток мягкого, белоснежного свечения, запечатанный прямо внутри супа. И сутью этой энергии был «покой».
Чжу Чэнь мог лишь гадать, как шеф-повару удается подобное. Выделял ли он собственные чувства или черпал их из внешнего источника? В любом случае, талант был редким и опасным.
Ведь если можно запечатать в еду «покой», то что мешает поместить туда «лень», заставляющую бойца опустить оружие прямо посреди битвы? Или «зависть», способную в миг разрушить любую сыгранную группу? Или «похоть», туманящую разум в самый не подходящий момент?
А что, если запечатать внешне безобидное «умиротворение»?
Представить только: враг наносит удар, тело разрывает от боли, а разум накрывает неописуемое чувство абсолютного счастья. От подобного контраста можно сойти с ума.
И такого живого «эмоционального демона» Новое Правительство держало здесь, заставив тихо варить супы?
Чжу Чэнь допил остатки, ощущая, как по жилам разливается приятная нега, и сокрушенно качнул головой. Новое Правительство располагало поистине колоссальными кадрами, раз могло позволить себе подобную роскошь.
Заплатив за обед, он вышел из заведения под вывеской «Отдых кошачьих ушек».
До начала концерта оставалось два часа. Время терпело, и он решил просто прогуляться.
Чжу Чэнь снова влился в людской поток, текущий под стеклянными сводами комплекса, глазея на диковины.
***
Спустя два часа он уже занимал свое место на трибуне гигантского открытого стадиона, способного вместить не меньше сотни тысяч зрителей.
До официального старта оставалось еще тридцать минут, но ступенчатые ряды уже были забиты до отказа.
Организаторы, желая создать нужную атмосферу, задействовали мощную магию или передовые технологии: хотя снаружи стоял разгар дня, над ареной раскинулся купол искусственной «ночи». По иссиня-черному небу плавали ненастоящие, но убедительно мерцающие звезды, заливая чашу стадиона таинственным светом.
Чжу Чэнь сидел в центральном секторе, чуть повыше первых рядов — обзор открывался отличный.
Слева от него расположился массивный мужчина с суровыми чертами лица. Его бледную кожу покрывала мелкая, темная чешуя с шелковистым блеском, а зрачки были вертикальными, как у ящера.
Но Чжу Чэнь сфокусировал восприятие и понял: под человеческой оболочкой скрывается исполинский дракон длиннее сотни метров. Форма была изменена особым зельем. От соседа исходила волна сжатой, тяжелой энергии, напоминающая уснувший вулкан, — сидеть рядом с ним было все равно что находиться возле работающего реактора.
За время ожидания они перебросились парой фраз. Сосед оказался главой фракции «Общество Дракона» и прибыл сюда по личному приглашению руководства Нового Правительства.
Справа от Чжу Чэня сидела не менее примечательная личность. Это была юная девушка с благородными, словно сошедшими с картин старых мастеров, черными чертами лица.