Глава 160 - Безрассудный силач
Чжу Чэнь направил марионетку вдоль гигантских корней на поиски других участников. Ему хотелось посмотреть, как действуют те, кто пришёл сюда раньше.
Раз уж здесь собралось столько народу, кто-то наверняка успел подогнать ключик к этому исполинскому древу. Чем гадать на кофейной гуще и рисковать понапрасну, лучше сначала понаблюдать за чужим опытом и разобраться в обстановке.
Судя по картине с вершины горы, игроков здесь хватало, так что Чжу Чэнь не боялся остаться без наглядных примеров.
И действительно.
Вскоре Семя Пожирания наткнулось на первую цель.
Из чащи вышагивал коренастый здоровек в белом тренировочном костюме, похожий на встающего на дыбы медведя. Наряд его превратился в рваные тряпки, сплошь покрытые разрезами и грязевыми потёками — видать, мужик только что вырвался из суровой трепки.
На широком плече он небрежно тащил колоссальный боевой молот, вполне под стать собственным габаритам.
Судя по виду, это был чистокровный мастер тела, развивавший физическую силу — только такие крепыши сохраняли столь гипертрофированную мускулатуру.
К счастью, у самого подножия исполинского древа вековые деревья не росли, благодаря чему Чжу Чэнь и заметил верзилу с первого взгляда. В густой чаще даже взрослого человека не разглядишь и в десятке метров.
Вот только, судя по запылённому виду крепыша, он и сам только-только добрался до этого места и, скорее всего, знал о секретах древа не больше самого Чжу Чэня.
Чжу Чэнь рассчитывал найти бывалого ветерана, а наткнулся на такого же новичка.
Но поразмыслив, он решил, что это даже к лучшему.
В нынешние времена, когда кругом кишат безумцы да лишённые морали типы, в одиночку разгуливать способны лишь действительно сильные игроки. А у таких отчаянных голов всегда найдётся пара сюрпризов в запасе.
Его действия вполне могли послужить неплохой подсказкой.
С этими мыслями Чжу Чэнь приказал марионетке держаться поодаль, на безопасном расстоянии. Схоронившись за выпирающим из земли корнем, она принялась чутко ловить каждое движение крепыша.
Но то, что произошло дальше, заставило Чжу Чэня онеметь от изумления.
Этот безрассудный силач, подойдя к кончику одного из исполинских корней, не стал проводить никаких проверок. Он не выпустил ментальное поле, не стал тестировать реакцию энергии артефактами и даже не удосужился просто осмотреться.
Он лишь скользнул взглядом по сторонам, будто проверяя, не смотрит ли кто, а затем ухватился за рукоять своего дикого молота.
Тяжёлый набалдашник взмыл в воздух, описал в бреющем полёте свистящую дугу и со всей дури обрушился вниз.
Бум!
Раздался глухой, гулкий удар. Молот сокрушительной силой врезался в кору и напрочь отбил кусок корня.
А дальше началось нечто вовсе выходящее за рамки здравого смысла.
Едва молот завершил удар, силач даже не успел вернуть его в исходное положение, как из рваной раны корня фонтаном ударила изумрудная энергия.
Эта сила была настолько густой, что казалась почти осязаемой — словно жидкий нефрит или бурлящая река чистого света. Она вырвалась из разлома, мгновенно превратившись в мощный столб света, и с головой накрыла верзилу.
Впрочем, тот, похоже, прекрасно знал, с чем столкнётся.
В то же мгновение, когда молот задел древесину, мужик ловким, доведённым до автоматизма движением смахнул отбитый кусок корня вместе с огромным молотом прямо в системное пространство.
А затем, встретив ревущий поток энергии лицом к лицу, он даже не попытался уклониться. Силач просто привычно сгруппировался, обнял голову руками, свернулся в тугой калачик и позволил изумрудному шторму подхватить себя.
Эта поза, эти движения, эта молниеносная последовательность действий явно выдавали в нём бывалого дельца. Сколько же раз он проворачивал этот трюк?
Глядя на то, как зеленый поток сокрушительной волной хлещет из раны, и на здорового мужика, свернувшегося шаром на земле, Чжу Чэнь ощутил липкий укол тревоги.
Без тени сомнений он мгновенно отдал марионетке приказ:
«Убирайся оттуда! Живо!»
Семя Пожирания рвануло прочь, судорожно перебирая четырьмя лапами и выжимая из себя предельную скорость.
Но не успело оно отбежать и на сотню метров, как сзади грохнула невидимая ударная волна.
То была не обычная физическая детонация, а чистый, неистовствующий всплеск энергии. Он мгновенно подбросил марионетку в воздух, закрутил перекати-полем и швырнул о соседний корень. Лишь врезавшись в дерево, тварь наконец замерла.
Чжу Чэнь перевёл взгляд на место взрыва. Несмотря на чудовищный удар, окружающие деревья и скалы ничуть не пострадали. Лишь фигура здорового мужика сиротливой точкой улетала в небесную лазурь, стремительно уменьшаясь в размерах.
Проследив взглядом за тающим в небесах силуэтом, Чжу Чэнь надолго погрузился в молчание.
Что ж, теперь понятно, отчего у него одежда была в лохмотьях.
Чжу Чэнь вздохнул, велел марионетке подняться и направить стопы в противоположную сторону.
Лучше уж он найдет более цивилизованный и безопасный способ. Метод этого безрассудного силача категорически не подходил для его существ.
Кто знает, насколько прочной была туша того крепыша, раз он пережил подобный удар без единой царапины. Но судя по тому, с какой скоростью он улетел за горизонт, хрупкие потроха Семени Пожирания от такой встряски размазало бы в одно мгновение. Там и восстанавливать было бы нечего.
Сменив направление, марионетка продолжить путь вдоль корней.
Спустя долгое время, обогнув очередной корень размером с крепостную стену, дежурившее Семя Пожирания наконец наткнулось на нечто дельное.
На гладком, почти отвесном стволе древа чуть впереди карабкалась группа людей.
Ствол уходил вверх без единого уступа, шершавый, точно скала, но эти люди цеплялись за кору голыми руками и с ловкостью обезьян стремительно взбирались ввысь.
Их было восьмеро. Все как один в одинаковом снаряжении, а действия их отличались слаженностью и выучкой.
По внешнему виду трудно было судить об их истинной силе, но уверенные, чёткие движения выдавали бывалых: они пришли сюда явно не впервые и знали секреты исполинского древа.
Чжу Чэнь воодушевился и приказал марионетке следовать за ними.
Благодаря двойной защите — маскировочному слою и Формации Трёх сокрытий — он не боялся обнаружения.
Семя Пожирания, словно бесшумная ящерица, прилипло к коре и скользнуло следом, держась на почтенном отдалении — ровно так, чтобы видеть карабкающихся, но не привлекать внимания.