Глава 139 - Красный рассвет (Часть 2)
Хо Чжуго́ мельком поднял тяжелые веки, обводя взглядом старых соратников, все еще ждавших, на чью сторону он встанет.
Ли Юаньшань едва заметно кивнул, и в его глазах читалось немое ожидание вперемешку с прозрачным намеком. Они были знакомы не одно десятилетие: вместе делили хлеб и горести, вместе не спали ночами, вместе пробирались сквозь вязкий омут чиновничьей системы. В прежнем, давно ушедшем мире Ли Юаньшань без тени сомнения назвал бы Хо Чжуго́ своим человеком.
Однако старик молчал. Он лишь смотрел на эти до боли знакомые лица, и в груди его тяжело, беззвучно рождался вздох.
Эх, старые соратники... Они все еще цеплялись за инерцию угасшей эпохи. Все еще верили, будто Перенос — лишь масштабное чрезвычайное происшествие, требующее грамотного руководства и согласований сверху; будто в этом ином, жестком мире связям и выслуге лет все так же есть цена.
Но они не понимали... А вернее, еще не прочувствовали на собственной шкуре: старый мир рухнул безвозвратно.
Ощутив хоть единожды ту сокрушительную мощь, что низошла на него вместе с Социалистическим пан-сознанием, Хо Чжуго́ осознал простую истину. Это чувство невозможно было облечь в слова. Когда обжигающий поток силы пролился по каналу веры прямо в его дряхлеющее тело, он обрел не просто абсолютное могущество — он обрел прозрение. Он увидел, как социалистический идеал, некогда погребенный под ворохом бюрократических инструкций, кумовства и мелких компромиссов, сбросил с себя всю фальшивую шелуху, явив свой истинный, первозданный облик.
То были не сухие строчки из директив и не пустые лозунги с трибун. То было пламя — пламя, способное испепелить любую несправедливость. А правила сгинувшего прошлого перед лицом этой абсолютной силы казались лишь трухой, рассыпающейся от легкого дуновения.
Но отвечать на вопрос Чэнь Вана старик не спешил. Он приподнял голову и устремил взгляд куда-то за плечо юноши, в гулкую пустоту. Любому другому показалось бы, что там ничего нет. Но Хо Чжуго́ видел там солнце. Багровое, наливающееся светом солнце, что медленно поднималось над горизонтом. Его лучи грели, но не обжигали, и под их напором любые тени рассеивались без следа.
Хо Чжуго́ снова перевел взгляд на Чэнь Вана. Когда старик заговорил, его тихий голос отозвался в оцепенелой тишине зала гулким, размеренным звоном древнего колокола:
— Чэнь Ван, веришь ли ты в силу социализма?
— Без сомнений, — ровно и твердо ответил Чэнь Ван, не колеблясь ни мгновения.
— В таком случае, — старик сдержанно кивнул, — веришь ли ты, что те, кто поддался соблазну силы и свернул на скользкий путь, смогут раскаяться и встать на путь истинный под воздействием социалистического просвещения?
Чэнь Ван едва заметно усмехнулся:
— Я понял.
Да, он все понял.
Все эти разрозненные осколки прежней власти, все эти группировки со своими мелкими интересами, все те, кто до сих пор забавлялся играми в престолы сгинувшего мира — они были лишь заносчивыми феодалами, урвавшими себе по куску земли. Кто-то еще судорожно хватался за остатки прежних идеалов, а кто-то давно превратился в трухлявую вывеску. Но под какими бы знаменами они ни выступали и какими бы благими намерениями ни прикрывались, суть оставалась единой.
К таким людям бесполезно взывать с помощью разума. Их не сплотить давними связями, а так называемые «переговоры об объединении» — не более чем фиговый листок, прикрывающий уродливую дележку власти. Они будут говорить об единстве, твердить о благе народа и общих идеалах, но в сухом остатке каждый лишь пытается защитить свой крошечный надел в новой иерархии силы.
Более двух тысяч лет назад древний предок из рода Ин наглядно выжег эту истину в истории. За единым языком и единой мерой длины стояли миллионы закованных в броню воинов, сровнявших с землей Шесть Царств.
Не разрушив до основания эти жалкие глинобитные укрепления, не сорвав флаги мелких князьков, мысли об объединении навсегда останутся лишь замками на песке, а светлые мечты — иллюзией. Без сокрушительного, всепоглощающего насилия, ставшего фундаментом монолитного единства, любой «союз» будет лишь временной сделкой, а любое «объединение» — гнилым компромиссом.
И лишь когда объединение будет достигнуто железом и кровью, наступит (Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.) время даровать миру идею. Это единственный верный путь.
Но обладает ли Социалистическое пан-сознание той самой абсолютной силой, способной объединить все?
Чэнь Ван опустил веки, прислушиваясь к пылающей нити, связывавшей его с Социалистическим пан-сознанием. То было невероятное, осязаемое чувство — словно в глубине его души бурлила огненная река, стремительная, горячая, неостановимая.
До слияния регионов он бы не осмелился на подобное. Тогда пан-сознание существовало, но силы его были ограниченны.
Теперь же все изменилось.
Почти миллион человек. Почти миллион душ, десятилетиями впитывавших дух красной идеологии в своем прежнем мире. Быть может, они были обычными, серыми людьми, быть может, перед лицом смерти они сомневались, трусили или даже опускались на самое дно... Но то, что впечатывалось в их кости и кровь изо дня в день, из года в год, не могло исчезнуть бесследно.
Вера в справедливость, в равенство, в право каждого на честную жизнь — все это, на время забитое страхом и жаждой выживания, просто спало.
И когда Социалистическое пан-сознание раскинуло свои нити по новой, соединенной сети, спавшие идеалы начали пробуждаться.
Чэнь Ван чувствовал, как пан-сознание растет каждую секунду. Оно на глазах впитывало крупицы сохранившейся веры — подобно тому как высохшее русло реки наполняется бурлящими потоками воды, собирающимися из миллиона ручейков, пробивающихся сквозь зачерствевшие людские сердца.
Оно было похоже на исполинское древо, пустившее корни в души миллиона людей, и каждая его жилка наливалась мягким, чистым светом.
Обладая этой силой, Чэнь Ван был уверен: никто в этом регионе не сможет оспорить его право на власть.
Но эта же мысль отозвалась в его разуме тревожным набатом.
Если Социалистическое пан-сознание так стремительно крепнет за счет веры миллиона душ, то какими силами обладают Тёмные боги подпространства, черпающие мощь из злобы, хаоса и ненависти? Сколько силы они вытягивают из темных глубин человеческих душ?
Каждая капля скверны от тех, кто в отчаянии выбрал путь падения, кто поддался каннибальскому голоду или предал все человеческое ради выживания — все это шло на прокорм неизреченным тварям из Бездны.
Путь предстоял долгий и кровавый.
Чэнь Ван поднял взгляд. Его глаза скользнули по лицам собравшихся в зале. Все их споры, страхи, расчеты и порывы духа — все отражалось в его темных зрачках.
— На этом заседание окончено, — ровно произнес он. Голос звучал тихо, но в повисшей тишине отчеканилось каждое слово. — Мы примем участие в совете.
— Чэнь... — Лу Чжэн порывисто приоткрыл рот, собираясь возразить, но встретился с взглядом парня, и слова застряли у него в горле.
В глазах Чэнь Вана пылал огонь. Свет этого огня был столь слепителен, что все, кто еще намеревался спорить, невольно опустили головы.
Хо Чжуго́ лишь молча сидел на своем месте, наблюдая, как за спиной Чэнь Вана все выше поднимается алое солнце, заливая все вокруг слепящим светом. Старик опустил ресницы. На его губах тронулась едва заметная усмешка, а в мыслях отпечаталось:
«Старые соратники, тешащие себя иллюзиями прошлого, этого не поймут. Не поймут и те, кто сбился с пути, опьяненный новой силой. Но история расставит все по местам. Железный кулак социализма — это вовсе не фигура речи».