Глава 248. Тридцать миллиардов, и ни центом меньше!
Гений. Несомненный, абсолютный гений!
Чжан Бэйхай смотрел на стоящего перед ним Е Фэна, и изумление сковало его язык. Он не находил слов, чтобы выразить то потрясение, что бушевало в его душе.
— Генерал Чжан, я подготовил и систематизировал всю документацию, — голос Е Фэна вырвал военачальника из оцепенения. — Вам нужно лишь выделить надежных людей для их транспортировки на военный завод. Сделаете?
Чжан Бэйхай с трудом заставил себя сосредоточиться и медленно, с глубоким уважением кивнул:
— Хорошо. Будь в этом уверен, я лично проконтролирую процесс.
Стопки бумаг, громоздящиеся на столе в кабинете, в его глазах давно перестали быть просто бумагой. Это были бесценные сокровища, каждая страница которых стоила целого состояния. Более того — эти чертежи были способны переломить ход истории и определить облик военно-морского флота Лунго на ближайшие полвека.
— Кстати, генерал Чжан, — Е Фэн вдруг прищурился, словно вспомнив о чем-то важном. — Какую сумму репараций мы затребовали у Японии?
— Этот вопрос еще не решен окончательно, — Чжан Бэйхай на мгновение замялся, подбирая слова. — Но, по моим прикидкам, сумма не будет заоблачной. Тэнно уже согласился лично передать нам государственную грамоту о капитуляции, поэтому в вопросе компенсаций...
Генерал вкратце обрисовал позицию высшего руководства. В конце концов, в этой стычке пострадала именно Япония, а Лунго практически не понесла потерь. Однако он не ожидал, что его слова вызовут у Е Фэна такую бурную реакцию. Брови молодого человека сошлись на переносице, а взгляд стал острым, как бритва.
— Что значит «не будет заоблачной»? — голос Е Фэна так и сквозил холодом. — Сто лет назад, когда они вторглись на нашу землю, мы проявили милосердие. Ради будущего экономического развития мы простили им долги, не требуя репараций! И каков итог?
Он сделал шаг вперед, и в его глазах вспыхнул яростный огонь:
— Итогом стали бесконечные провокации. Они раз за разом оскверняют нашу память, отказываются признавать свои зверства! Из-за этой «милости» миллионы наших павших героев, отдавших жизни в борьбе с захватчиками, не могут обрести покой! Вы думаете, триста тысяч невинных душ простят нам это? Они увидят в этом лишь слабость. Они решат, что их потомки — бесхребетные трусы, которые, даже одержав победу, боятся потребовать законную плату за пролитую кровь!
Чжан Бэйхай хотел что-то возразить, но Е Фэн не дал ему вставить и слова:
— Ваше мышление отравлено. Вы надеетесь на их благодарность, мечтаете о мирном сосуществовании через прощение. Но это не добродетель, это рабская психология! Зачем нам их благодарность? В политике благодарность не стоит и ломаного гроша. Люди — и нации — помнят только выгоду и силу. Перед лицом абсолютной выгоды они сделают правильный выбор. А благодарность... это понятие применимо к людям. К бешеным псам оно не имеет отношения.
Е Фэн вплотную подошел к генералу, его лицо застыло каменной маской:
— Вы забыли историю отношений Японии и Штатов? На их города сбросили две ядерные бомбы. Сотни тысяч погибли в атомном пламени. И что теперь? Япония забыла о ненависти. Они заглядывают Штатам в рот и виляют хвостом. Думаете, из-за «доброты» американцев? Нет! Только из-за их сокрушительной мощи. Мощи настолько великой, что Япония предпочла забыть обиды и стать верным цепным псом.
Он перевел дыхание, но его голос оставался твердым:
— Стоит тебе стать по-настоящему сильным, и другие страны сами выстроятся в очередь, чтобы служить тебе. Штаты смогли это сделать. Почему не можем мы? Нам не нужно стремиться к тирании, но «Сердце Истинного Владыки» мы терять не вправе!
«Нам не нужно стремиться к тирании... Но Сердце Владыки терять нельзя!»
Эти слова эхом отозвались в сознании Чжан Бэйхая. Не каждый может быть правителем. Только тот, в чьей груди живет дух истинного величия, способен заставить мир склонить голову. Генерал невольно затаил дыхание. Он вдруг остро почувствовал, что стареет. В его стремлении к стабильности и рассудительности исчезла та дерзкая острота, та яростная энергия, которой сейчас дышал этот юноша.
— И какую же сумму ты считаешь подходящей? — с нескрываемым интересом спросил Чжан Бэйхай.
— Немного, — Е Фэн медленно, чеканя каждое слово, озвучил свою цену. — Тридцать миллиардов долларов. Самый раз.
— Тридцать миллиардов?! — генерал на мгновение лишился дара речи.
Эта колоссальная сумма была сопоставима с квартальным торговым профицитом между Штатами и Лунго. Сможет ли Япония вообще выплатить такие деньги?
— Это... — Чжан Бэйхай нахмурился, прикидывая варианты. — Ты уверен, что они потянут такую сумму?
— Если не потянут, — Е Фэн резко сжал кулак, и в его голосе послышался скрежет металла, — наши военные корабли заблокируют их порты. Мы встанем прямо у них на пороге, и я посмотрю, у кого первого сдадут нервы!
В воздухе отчетливо пахнуло жаждой крови. Тридцать миллиардов — или блокада. Это был ультиматум, не оставляющий места для маневра. Но если подумать... Япония — развитая страна. Если они «затянут пояса», то наверняка наскребут эти деньги.
Чжан Бэйхай прищурился, внимательно изучая Е Фэна. Эта ледяная решимость... она пугала и восхищала одновременно.
— Е Фэн, твои слова...
— Все предельно просто, генерал. Когда они резали наших людей, разве они слушали мольбы о пощаде? Разве в их сердцах была хоть капля жалости? Триста тысяч неприкаянных душ взирают на нас с небес, пока японцы продолжают посещать свой храм Ясукуни, — Е Фэн говорил страстно, и его кулаки побелели от напряжения. — У них никогда не было сострадания к нам. А раз идет война, то это война до победного конца. Тридцать миллиардов репараций — и ни центом меньше! Мы должны вбить их в землю так глубоко, чтобы им было больно дышать. Если мы не лишим их возможности подняться, они снова станут угрозой. Тлеющие угли всегда могут разгореться в пожар, и тогда страдать будем не мы, а наши дети и внуки!
Чжан Бэйхай молчал несколько секунд, а затем решительно кивнул:
— Хорошо. Я беру это на себя. Тридцать миллиардов. Ни единого гроша не уступим.
Е Фэн был прав. Сколько жизней было положено, чтобы изгнать захватчиков с родной земли? Но их помыслы не изменились — они по-прежнему жаждали чужих территорий. Япония была подобна злобному псу, который, затаившись за проливом, ждал момента, чтобы вцепиться в горло Лунго. И если ради этого им нужно было стать псами Штатов — они становились ими без колебаний. Такую угрозу нельзя было оставлять без внимания.
Закончив с этим вопросом, Е Фэн снова посмотрел на генерала:
— Генерал Чжан, у меня есть еще одна просьба. Возможно, она покажется вам чрезмерной.
Он сделал небольшую паузу и продолжил:
— С нынешними темпами производства мы движемся слишком медленно. Истребителей шестого поколения катастрофически не хватает. С эсминцами четвертого поколения та же беда — производственных мощностей не хватает. А теперь, когда мы вплотную занялись авианосцами, дефицит станет критическим.
Е Фэн вздохнул, его голос стал более приземленным:
— Что касается финансирования... это бездонная яма. Один авианосец типа «Джеральд Форд» обходится более чем в десять миллиардов долларов. Вы все еще считаете, что тридцать миллиардов с Японии — это много?
Чжан Бэйхай лишь развел руками. Истребители шестого поколения, эсминцы, авианосцы... Кто, как не сам Е Фэн, наплодил все эти проекты? Раньше промышленность работала в размеренном темпе, а теперь все летит кувырком. Не хватает ни людей, ни денег.
— Сяо Е, бюджет у нас не резиновый, — генерал покачал головой. — Если мы внезапно и резко увеличим военные расходы, мир решит, что мы ввязались в гонку вооружений. Это вызовет ненужное давление.
Однако Е Фэн, казалось, предвидел этот ответ. Он лишь тонко улыбнулся:
— В этот раз я не прошу у вас денег. Мне нужны люди.