Глава 176. Тени прошлого Чжоу Цзяньцзюня
Чжоу Цзяньцзюнь пил стакан за стаканом, словно пытаясь залить огненной жидкостью застарелую боль. Постепенно хмель взял свое: язык профессора начал заплетаться, а речь стала невнятной.
— Сяо Е... я сегодня... чертовски счастлив! — выговорил он, с трудом фокусируя взгляд. — На самом деле... я ведь знаю. Знаю, о чем ты думаешь. Ты ведь... бежишь от ответственности, верно? Но послушай, Сяо Е... будущее — оно ваше. Мы, старики... еще поскрипим немного, поможем, чем сможем... Я верю, что с вами наше Лунго станет великим!
Фразы были короткими и путаными, но Е Фэн ловил каждое слово. Он понимал, о чем говорит наставник. Лунго слишком долго несла на своих плечах груз унижений. О многих из них обычные люди даже не догадывались. Е Фэн и сам узнал лишь малую часть правды, когда в прошлой жизни попал в спецподразделение.
В конце концов, профессор уронил голову на руки и затих. Е Фэн и Му Цинсюэ подхватили старика под руки и бережно перенесли его в спальню на втором этаже. Сам Е Фэн тоже успел приговорить добрых четверть литра крепкого алкоголя, но, кроме приятного жара в груди, ничего не чувствовал — голова оставалась ясной.
Уложив профессора, Е Фэн не спешил уходить. Оставлять семидесятилетнего человека в таком состоянии одного было бы верхом безрассудства. Он спустился в гостиную, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и устало опустился на диван.
— Послушай, — он поднял взгляд на Му Цинсюэ, которая хлопотала рядом. — Когда ты звала меня на обед, ты ведь знала, что без выпивки не обойдется?
Е Фэн внимательно наблюдал за выражением её лица, пытаясь уловить хоть тень лукавства. Девушка покачала годовой и протянула ему стакан теплой воды с медом.
— Нет, я не знала. Честно.
Она присела на край кресла, и в её глазах отразилась печаль.
— Я сама впервые вижу Чжоу-бобо в таком состоянии. Сколько я его помню, он всегда был скалой. Спокойный, рассудительный, что бы ни случилось. Я и подумать не могла, что он так сорвется...
— Ничего страшного, — отозвался Е Фэн, отпивая сладкую воду. — Старику просто нужно было выплеснуть эмоции. Он действительно счастлив.
— Нет, Сяо Е, ты не понимаешь. Чжоу-бобо очень одиноко. Его жена ушла много лет назад — рак не пощадил её. С тех пор он совсем один. Поэтому я и стараюсь заходить к нему почаще. Тетушка Чжоу была ко мне невероятно добра, она любила меня как родную дочь. Теперь, когда её нет, я чувствую, что должна заботиться о нем.
— А дети? — внезапно спросил Е Фэн. За всё время знакомства он ни разу не слышал, чтобы у профессора были наследники.
Му Цинсюэ на мгновение замолкла, подбирая слова.
— У него был сын. Талантливый инженер. Но во время испытаний новой ракеты произошла авария — утечка жидкого азота. Сын Чжоу-лаоши в тот момент находился в техническом отсеке, проводил осмотр. Струя азота под чудовищным давлением ударила прямо в него...
Голос девушки дрогнул.
— Ты можешь себе это представить? Мгновенная заморозка. А потом мощный поток газа просто... разбил его тело в ледяную крошку. От него ничего не осталось. Даже праха для могилы.
Е Фэн тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Он понимал. Это было сродни авиакатастрофе, когда самолет на огромной скорости врезается в землю, и от взрыва топлива человеческое тело просто испаряется.
— Узнав об этом, Чжоу-лаоши поседел за одну ночь, — продолжала Му Цинсюэ. — Вскоре после трагедии он ушел с поста ректора. Но даже на пенсии он не давал себе ни минуты покоя, сутками пропадая в лабораториях. Мы все понимали: он просто боится тишины. Стоит ему остановиться хоть на миг, как память возвращает его в тот страшный день.
Е Фэн слушал, и в его душе поднималась волна глубокого уважения к этому человеку. Теперь всё встало на свои места.
— Сяо Е, — Му Цинсюэ посмотрела ему прямо в глаза. — На самом деле, Чжоу-лаоши относится к тебе как к сыну. Ты во многом напоминаешь ему его мальчика. Та же одержимость делом, та же жажда знаний и нежелание пасовать перед трудностями. В тебе он видит продолжение своего сына.
Е Фэн глубоко вдохнул. Он и не подозревал о такой подоплеке. Его всегда удивляло, почему профессор так носится с ним, решая любые, даже самые сложные вопросы по первому слову. Он списывал это на педагогический азарт и высокую мораль наставника. Но правда оказалась куда глубже и печальнее. Профессор просто пытался отдать Е Фэну ту любовь, которую не успел подарить собственному ребенку.
— Цинсюэ, — медленно произнес Е Фэн после долгой паузы. — Если профессору когда-нибудь понадобится помощь, в чем угодно — просто скажи мне.
— За бытом здесь следят помощники, а в случае чего — у дверей всегда дежурят гвардейцы, они помогут, — Му Цинсюэ слабо улыбнулась. — На самом деле, лучшее, что ты можешь для него сделать — это продолжать свои исследования. Это наполняет его жизнь смыслом.
Она вызвала экономку и переговорила с охраной. Убедившись, что профессор под надежным присмотром, молодые люди покинули дом. Алкоголь уже почти выветрился из головы Е Фэна, оставив лишь легкую задумчивость.
Было около двух часов дня. Они направились обратно к библиотеке — впереди было еще много неизученных книг. Но когда они подошли к привычному месту Е Фэна, Му Цинсюэ вдруг замедлила шаг.
За его столом сидела девушка. Её черные, как смоль, волосы были небрежно собраны, а в чертах лица читалась какая-то хрупкая чистота. Солнечный свет, падающий из окна, золотил её профиль, придавая образу налет благородной холодности.
Му Цинсюэ остановилась и обернулась к Е Фэну:
— Кажется, к тебе пришли. Я, пожалуй, пойду в лабораторию, не буду мешать.
Не дожидаясь ответа, она быстро зашагала к лестнице. Е Фэн же подошел ближе и узнал У Мэнсюэ. Перед ней на столе стоял пузатый термос, а сама она, заметив его, порывисто вскочила. Её губы дрогнули, но она так и не проронила ни слова.