Глава 196. Знаешь ли ты, что это значит?
Следующие несколько дней Чу Фэй провел в добровольном заточении. Он заперся в кабинете, полностью погрузившись в мир чертежей. Из-под его пера — вернее, на экране монитора — одна за другой рождались сложнейшие схемы: структурная диаграмма микрореактора холодного ядерного синтеза, разводка цепей, детальный план системы охлаждения...
Работа спорилась с невероятной скоростью. Чу Фэю не нужно было сверяться со справочниками — каждая деталь, каждый размер и каждая пометка уже давно отпечатались в его сознании. Линии ложились четко и уверенно, заполняя цифровое полотно техническим совершенством. Закончив с графикой, он приступил к описанию технологических процессов. Температура, давление, время выдержки для каждой операции — всё было прописано с маниакальной точностью.
На исходе третьего дня к нему заглянула Ван Мэнцзи. Осторожно постучав и дождавшись негромкого «войди», она толкнула дверь. Кабинет встретил её запахом крепкого кофе и видом столов, буквально заваленных распечатками.
— Директор, вы хоть что-то ели сегодня? — мягко спросила она, ставя пакет на край стола. — Столовая уже закрыта, так что я взяла вам еды в городе.
Чу Фэй оторвался от монитора и устало потер покрасневшие глаза.
— Оставь там, — коротко бросил он, кивнув на свободный уголок.
Ван Мэнцзи не удержалась и бросила взгляд на верхний чертеж. На бумаге была изображена сферическая конструкция с множеством вложенных слоев, испещренная плотными рядами пояснений. Даже не обладая глубокими знаниями в физике, она ощутила, насколько сложным и монументальным был этот проект.
— Это и есть тот самый реактор? — прошептала она, завороженная сложностью линий.
— Да. Сечение активной зоны, — Чу Фэй на мгновение проследил за её взглядом.
Ван Мэнцзи еще несколько секунд всматривалась в схему, после чего со вздохом покачала головой:
— Признаюсь честно, я не понимаю здесь ни единого символа.
— Тебе и не нужно, — Чу Фэй едва заметно улыбнулся. — Просто сосредоточься на подготовке материалов, это твоя главная задача.
Девушка понимающе кивнула и направилась к выходу. У самой двери она обернулась: Чу Фэй уже снова склонился над столом, забыв и про неё, и про остывающий ужин.
Спустя еще три дня Чу Фэй передал Му Цинсюэ увесистую стопку документов. Когда та взяла их в руки, пачка оказалась толщиной в полкулака. Листая страницу за страницей, Му Цинсюэ чувствовала, как по спине пробегает холодок. Проект был пугающе детальным. Для каждой детали были указаны допуски в микронах, для каждой цепи — четкая трассировка. Логика всей системы была настолько безупречной, что казалось невероятным, будто это работа одного человека. Такое обычно создают целые институты годами.
Но больше всего её поразил сам принцип работы.
Холодный ядерный синтез при нормальной температуре и давлении. Никакой высокотемпературной плазмы, никаких сверхмощных магнитных ловушек или сложнейших вакуумных систем. Всего лишь металлическая камера размером с кулак, внутри которой протекает стабильная и управляемая реакция. Сердцем системы служил особый катализатор на основе гидридов металлов. Когда смесь дейтерия и гелия-3 попадала в каталитическую камеру, катализатор заставлял атомы дейтерия сливаться, высвобождая высокоэнергетические нейтроны и ядра гелия-4. Эти частицы бомбардировали стенки камеры, порождая тепло и электрическую энергию.
Теоретический КПД процесса зашкаливал за девяносто процентов.
— Директор... — голос Му Цинсюэ дрогнул. — Я никогда не видела ничего подобного ни в одной научной публикации. Этот принцип... он невозможен.
— Просто он абсолютно новый, — отрезал Чу Фэй. — Обрабатывайте детали строго по чертежам и приступайте к сборке. Если возникнут вопросы — я на связи.
Му Цинсюэ глубоко вздохнула и, прижимая к груди бесценные чертежи, вышла. Весь следующий день она провела, систематизируя документацию: сорок семь чертежей и двадцать три страницы техпроцессов. Затем начался этап поиска исполнителей. Список деталей, требующих сторонней обработки, включал тридцать позиций. Самым сложным был корпус активной зоны — сфера диаметром восемь сантиметров, на внутренней поверхности которой нужно было вытравить сложнейшую сеть микроканалов.
Ответы от заводов точного машиностроения пришли быстро и были неутешительными. Цены были астрономическими, а сроки ожидания растягивались на месяцы. Один завод и вовсе отказался, заявив, что такие требования по точности невыполнимы.
Когда Му Цинсюэ доложила о ситуации, Чу Фэй лишь на мгновение задумался.
— Я решу этот вопрос, — сказал он и набрал номер Ван Тяньу. — Товарищ Ван, мне нужен сверхточный пятиосевой станок. Самый лучший, что есть в стране. Требуемая точность — микронный уровень. Также понадобится установка для нанесения специальных нанопокрытий.
На том конце провода воцарилась тишина.
— Нанопокрытие? — наконец спросил Ван Тяньу. — Что именно ты затеял?
— Ключевые компоненты реактора холодного ядерного синтеза, — не стал скрывать Чу Фэй.
Снова тишина, на этот раз более долгая.
— Понял. Я всё организую.
Через два дня Ван Тяньу лично прибыл на Оружейный завод «Красная Звезда». Забрав Чу Фэя, он направился на ведущее предприятие Китая по производству прецизионных станков. Завод, расположенный в пригороде Линьхая, впечатлял масштабами: новенькие корпуса, таблички государственных лабораторий на входе, военные грузовики на территории.
Директор завода по фамилии Лю, пятидесятилетний эксперт в области точной обработки, уже ждал их у ворот. Увидев выходящего из машины Ван Тяньу, он поспешил навстречу.
— Товарищ Ван, добро пожаловать! — он крепко пожал руку высокопоставленному гостю.
— Директор Лю, познакомьтесь, — Ван Тяньу указал на Чу Фэя. — Это директор Чу Фэй с завода «Красная Звезда». Ему нужно изготовить партию деталей.
Лю смерил Чу Фэя взглядом. Молодой человек лет двадцати, в обычной рабочей одежде, совершенно неприметный. «Кто он такой, что сам Ван Тяньу сопровождает его?» — пронеслось в голове у директора.
— Директор Чу, рад знакомству. Что именно нужно сделать?
Чу Фэй достал чертеж и протянул его Лю:
— Вот это. Точность — микронная, шероховатость поверхности — не ниже Ra 0.05. Кроме того, на внутреннюю поверхность камеры нужно нанести наноструктурированное покрытие.
Лю всмотрелся в чертеж, и его брови поползли вверх. Конструкция была безумно сложной: неправильная форма, множество криволинейных поверхностей и микроотверстий, жесточайшие допуски. О нанопокрытии такого типа он и вовсе слышал впервые. За тридцать лет работы он не видел ничего более сложного.
— Директор Чу... для чего эта деталь? — осторожно спросил Лю.
— Ключевой узел энергетической установки, — ответил Чу Фэй. — Подробности конфиденциальны.
Лю перевел взгляд на Ван Тяньу. Тот стоял с непроницаемым лицом.
— Директор Лю, проект Чу Фэя — приоритетная задача военного ведомства. Вашему заводу надлежит оказать полное содействие. Все остальные заказы — в сторону.
Лю опешил. Приоритет военного ведомства? Кто же этот парень? Технологические эксперты завода, стоявшие неподалеку, тоже переглядывались с недоумением.
— Товарищ Ван, наш график расписан на два года вперед... — робко начал Лю.
Ван Тяньу властным жестом оборвал его:
— Отодвиньте другие заказы. Детали Чу Фэя должны быть готовы через месяц.
Лицо Лю изменилось. Он прекрасно знал, кто такой Ван Тяньу. Одно слово этого человека из генштаба — и завод может быть закрыт или перепрофилирован.
— Слушаюсь, товарищ Ван. Мы сделаем всё в лучшем виде.
Лю повернулся к своим подчиненным:
— Освободите пятиосевой станок в третьем цеху. Этот заказ — номер один. И свяжитесь с институтом материаловедения по поводу нанопокрытия.
Техники закивали, хотя в их глазах читался скепсис. Один старый мастер шепнул коллеге:
— Кто этот Чу Фэй? И что за завод «Красная Звезда»? Откуда он взялся?
— Понятия не имею, — тихо ответил тот. — Глянул в базе — бывший завод сельхозтехники. Бред какой-то...
Месяц спустя директор Лю лично доставил готовые детали. Они были упакованы в специальные противоударные кейсы, утопленные в слоях пенопласта. Внутренняя поверхность камеры в лучах ламп отливала странным сине-фиолетовым блеском.
Чу Фэй осторожно извлек сферу. Она была гладкой, как зеркало, с идеально четкими гранями. Замеры подтвердили: все размеры в пределах допусков. Наноструктура покрытия под микроскопом выглядела безупречно.
— Директор Лю, отличная работа. Спасибо, — поблагодарил Чу Фэй.
Лю облегченно вытер пот со лба:
— Директор Чу, с этим покрытием мы намучились. Обошли три института. В первом отказали, во втором слой лег неровно, и только в институте авиационных материалов за месяц смогли нащупать технологию. Их спецы сказали, что такой структуры нет ни в одном учебнике.
— Передайте им мою благодарность.
Когда Лю уехал, Чу Фэй немедленно отправился в лабораторию, где его уже ждала Му Цинсюэ. На столе были разложены остальные компоненты: электроды, трубки охлаждения, корпус, носитель катализатора...
— Всё готово, — констатировал Чу Фэй. — Приступаем к сборке.
Му Цинсюэ чувствовала, как потеют ладони. Реактор холодного ядерного синтеза. Если это сработает, она войдет в историю.
— Директор, вы... волнуетесь? — тихо спросила она.
Чу Фэй покачал головой:
— Нет. Просто делаем всё по чертежу.
Он закрепил корпус в специальном зажиме и начал установку носителя катализатора — пористой металлической структуры, покрытой изотопами редких металлов. Чу Фэй достал их через свои каналы, и этого количества хватало ровно на один реактор. Его движения были филигранными. Зазор между носителем и стенкой камеры составлял всего 0,1 мм. Му Цинсюэ подавала инструменты, боясь даже вздохнуть. Под микроскопом пористая структура выглядела как идеальные пчелиные соты.
Затем настала очередь электродов из особого сплава, способного выдерживать колоссальные нагрузки. После установки каждого Чу Фэй замерял сопротивление. Всё шло идеально.
— Теперь система охлаждения, — скомандовал он.
Медные пластины с сетью микроканалов плотно прилегли к корпусу. В систему был залит жидкий металл — хладагент, чья теплопроводность в десятки раз превышала показатели воды. Главное — ни одного пузырька воздуха.
Последний штрих — защитный кожух. Многослойный композит: свинец, борированный полиэтилен и углеродное волокно. Броня против нейтронного излучения. Чу Фэй затягивал болты с точностью до сотых долей ньютон-метра.
— Сборка завершена, — выдохнул он. — Подключаем питание для инициации.
Му Цинсюэ подошла к пульту, её рука замерла над переключателем.
— Директор, мы готовы?
— Запускай.
В лаборатории на мгновение повисла вязкая тишина. Щелчок — и внутри камеры вспыхнул призрачный голубой свет. Он становился всё ярче, пробиваясь сквозь технологические зазоры и заливая комнату неземным сиянием.
Му Цинсюэ застыла с открытым ртом:
— Это... это и есть синтез?
Чу Фэй не сводил глаз с приборов. Цифры на табло бешено менялись. Выходное напряжение, ток, мощность, температура... показатели ползли вверх.
Пятьдесят киловатт... Сто... Двести...
Руки Му Цинсюэ задрожали. Эта малютка размером с кулак уже выдавала мощность автомобильного двигателя!
— Температура стабилизировалась, — спокойно доложил Чу Фэй. — Охлаждение в норме.
Триста киловатт... Четыреста... Пятьсот!
Когда счетчик замер на отметке в 500 кВт, Чу Фэй отключил инициатор. Голубое пламя медленно угасло. В лаборатории снова воцарился обычный свет. Му Цинсюэ бессильно прислонилась к стене, чувствуя, как слабеют ноги.
— Директор... у нас получилось? По-настоящему?
— Да, — Чу Фэй профессионально замерял остаточные параметры. — Прототип микрореактора холодного ядерного синтеза успешно прошел испытания.
— Вы хоть понимаете, что это значит?! — почти выкрикнула она. — Весь мир бился над этим десятилетиями, а мы... мы сделали это в заштатном цеху!
— Знаю, — Чу Фэй наконец улыбнулся ей. — Это значит, что теперь мы можем строить боевой доспех.
Му Цинсюэ нервно рассмеялась, вытирая выступившие слезы:
— Директор, вы... вы просто невероятны. Вечно сохраняете это ледяное спокойствие.
— Привычка, — просто ответил он.