Глава 138. Я, Ван Цзеюй, от имени всех коллег благодарю вас!
На извинения Ху Цзяцзюня Чу Фэй ответил лишь едва заметным кивком. Его лицо оставалось бесстрастным, словно его вовсе не тронули ни обвинения, ни последующее покаяние.
Зато на лицах Ван Мяня и его коллег отразилась целая гамма чувств. Ху Цзяцзюнь, на минуточку, был главой всей аэрокосмической лаборатории Китая. Раньше, когда они пересекались по работе, он даже взгляда в их сторону не удостаивал, считая их персоналом второго сорта. А теперь он стоял перед ними, согнувшись в глубоком поклоне.
Это было… чертовски приятно.
Впрочем, они прекрасно понимали: этот триумф — не их заслуга. Если бы не Чу Фэй, директор Ху никогда бы не снизошел до подобных жестов. Только благодаря авторитету и гению своего лидера они получили это безмолвное признание.
Чу Фэй, не меняясь в лице, подал знак Ван Цзяцзя продолжать испытания. Ван Тяньу и Ван Цзеюй синхронно выдохнули. Они всерьёз опасались, что юноша просто развернётся и уйдёт — и имели бы на это полное право, ведь тест проводился по их личной просьбе.
«Старый я дурак, — корил себя Ван Тяньу. — Как я мог позволить возникнуть хоть тени сомнения? Чу Фэй создал мехов, танки нового поколения, революционные материалы… Стал бы он пачкаться в дешевых подделках?»
Ван Цзеюй же, хоть и знал Чу Фэя меньше, всем своим существом желал, чтобы этот двигатель оказался реальностью. Как основоположник китайской космонавтики, он всю жизнь грезил о подобной мощи. И когда он увидел, что агрегат выдаёт сверхзвук на четверти мощности, его сердце запело.
Ху Цзяцзюнь выглядел так, будто с его плеч сняли гору. Давление на него было колоссальным: сорви он испытания окончательно, позор преследовал бы его до конца дней. Благодарный взгляд, который он бросил на Чу Фэя, говорил красноречивее любых слов.
А испытание тем временем набирало обороты.
[Тяга двигателя — 50%!]
Бум!
Гул сменился яростным ревом. Если на двадцати пяти процентах двигатель казался лишь «прогревающимся», то теперь он вошёл в свою истинную рабочую зону. Из сопла вырвался многометровый столб пламени, в котором чувствовалась первобытная, сокрушительная мощь. Каждый, кто смотрел на это буйство энергии, ощущал, как по спине пробегает холодок.
[Тяга двигателя — 70%!]
Гр-р-рах!
Потоки раскаленного газа стали еще безумнее. Казалось, двигатель обрёл душу — душу хищника, который наконец-то сорвался с цепи. Даже находясь на значительном удалении за защитным стеклом, Ван Тяньу и остальные чувствовали, как эта мощь прошивает их насквозь. Это была сила, заставляющая трепетать само естество.
[Тяга двигателя — 100%!]
Р-Р-РА-А-АХ!
Это уже не был гул техники. Это был рев дракона, бросающего вызов самим небесам. Казалось, двигатель вот-вот сорвётся со станин и пронзит свод лаборатории, устремляясь в стратосферу. Земля под ногами начала мелко и часто вибрировать.
Ван Цзеюй и Ван Тяньу переглянулись. В их глазах читался шок, а в самой глубине зрачков разгорался пожар восторга. Для них этот кусок металла был ценнее всех сокровищ мира. С таким сердцем китайские самолеты станут абсолютными хозяевами неба. Ни один противник на этой планете не сможет даже приблизиться к ним.
Ху Цзяцзюнь стоял как вкопанный, его ноги непроизвольно подкашивались.
«Это просто… варварство, — думал он, дрожа всем телом. — Откуда в нём столько ярости?»
Эта мощь подавляла, она внушала почти суеверный ужас. И он, жалко заикаясь, смел сомневаться в подлинности этого шедевра? Теперь он окончательно прозрел: «Красная Звезда» не трогала датчики. Просто возможности этой машины лежали далеко за пределами его воображения.
Он перевёл взгляд на Чу Фэя. Теперь в его глазах не осталось и следа скепсиса — только глубочайшее, искреннее почтение. Он понял, почему Ван Цзяцзя и другие смотрят на него так. Перед лицом гения такого масштаба любая гордость превращалась в прах.
«Монстр… Его научный талант — это нечто за гранью человеческого понимания», — пронеслось в голове Ху Цзяцзюня.
Спустя несколько часов испытания подошли к концу.
Когда перед ними лег итоговый протокол, в точности повторяющий предыдущие замеры, в лаборатории воцарилась тишина. Несмотря на то, что они видели всё своими глазами, сухие цифры на бумаге всё равно казались сказкой.
— Прекрасно! Просто великолепно! — Ван Тяньу с чувством хлопнул в ладоши.
Снаружи он старался выглядеть спокойным, но внутри него бушевал шторм. Двигатель на 1000 кН был реальностью. Он стоял прямо перед ним. О таком Ван Тяньу раньше не смел и мечтать.
У академика Ван Цзеюя покраснели глаза. Он не верил, что доживёт до этого дня. Тяга в тысячу килоньютонов, КПД сгорания — 99,9999%, идеальная стабильность и устойчивость к помехам… Это был «Двигатель Мечты», который он видел лишь в самых смелых снах.
Теперь он мог с гордостью заявить: китайское двигателестроение не просто догнало США — оно оставило их далеко позади, в пыли истории.
За этим триумфом стояли десятилетия борьбы. Ван Цзеюй вспомнил своих учителей, коллег, тех, кто сгорал на работе, кто уходил из жизни молодым, не выдержав запредельных нагрузок ради этой великой цели.
«Друзья, соратники… Мы сделали это», — прошептал он про себя.
— Директор Чу, — Ван Цзеюй подошёл к юноше и, к изумлению всех присутствующих, склонился в глубочайшем поклоне. — Благодарю вас за бесценный вклад в китайскую авиацию. Я, Ван Цзеюй, от имени всех своих коллег говорю вам — спасибо!