Глава 287. Встреча каллиграфов
Традиционный пекинский сыхэюань — удовольствие не из дешевых. Даже скромная усадьба в историческом центре стоит баснословных денег, а уж просторный двор Шан Вэньшу и вовсе тянул на целое состояние.
Планировка усадьбы была безупречной. Сразу за массивными входными воротами гостей встречал великолепный каменный экран с резными изображениями дракона и феникса — древний оберег, призванный защищать дом от злых духов и притягивать богатство. За ширмой открывался вымощенный серым камнем внутренний дворик, тихий и уединенный. По четырем углам высились вековые деревья, чьи раскидистые кроны укрывали от зноя изящную деревянную беседку. В центре беседки стоял массивный стол из темного дерева в окружении каменных табуретов, гармонично дополнявших атмосферу старинного кабинета ученого. С трех сторон двор окружали традиционные кирпичные постройки с черепичными крышами и красными колоннами.
Юй Мо во все глаза смотрела на гостя.
— Су Линь?! — наконец не выдержала и вскрикнула она.
Юноша с улыбкой кивнул в знак приветствия.
Шан Вэньшу удивленно перевел взгляд с одного на другого, не ожидая, что его внучка уже знакома с молодым гением.
Пока старик суетился, подготавливая письменные принадлежности, на столе в беседке разложили все необходимое: плотную рисовую бумагу, кисти из волчьей шерсти и тяжелую каменную тушечницу.
— Линь, позволь мне, старику, лично растереть для тебя тушь! — торжественно произнес председатель.
— Что вы, старейшина Шан, ни в коем случае, — смутился Су Линь. — Я сам справлюсь.
Тут к столу с лукавой улыбкой подошла Юй Мо:
— В прошлый раз я съела твою рульку, так что сегодня моя очередь прислуживать. Считай это возвращением долга.
Су Линь неловко улыбнулся и уступил ей место.
С наступлением лета в Пекине воцарилась удушливая жара, но в тенистом дворике, обдуваемом легким ветерком, было на удивление свежо и прохладно.
Шан Вэньшу, наблюдая за молодыми людьми из глубины двора, тихо вздохнул про себя: «Эх, Лао Ань, шустрый ты старик, опередил-таки меня... И почему Юй Мо не познакомилась с Су Линем поближе еще тогда, в самолете?»
Спустя пять минут из-под кисти юноши родился свиток, написанный безупречным стилем кайшу.
Юй Мо застыла, шумно втянув воздух. Ее глаза округлились от невероятного зрелища.
— Су Линь... — потрясенно прошептала она. — Я и представить не могла, что ты настолько силен в каллиграфии. Теперь понятно, почему дедушка так восхищался тобой. Как тебе вообще это удается?
В каждом слове девушки сквозило глубокое, искреннее уважение.
Шан Вэньшу торопливо подошел ближе, чтобы рассмотреть свежую работу. Стоило его взгляду упасть на бумагу, как старик едва не потерял дар речи.
— Боже правый... — пробормотал он, благоговейно касаясь краев свитка. — Ничуть не хуже предыдущей работы. Пожалуй, даже глубже и тоньше. Поистине, гений, являющийся раз в столетие!
Су Линь лишь скромно улыбнулся. Он не стал хвастаться, а просто отошел в сторону, присел в плетеное кресло и неторопливо сделал глоток ароматного чая, любуясь безмятежным пейзажем усадьбы. Юноша поймал себя на мысли, что обзавестись собственным сыхэюанем в будущем — весьма заманчивая идея.
Тем временем дед с внучкой продолжали увлеченно спорить у стола, бурно обсуждая каждый штрих. Судя по их горящим глазам, успокоятся они еще нескоро.
Су Линь и сам не заметил, как мерное покачивание кресла убаюкало его, и он погрузился в легкую дремоту.
Проснулся он от тихого голоса Шан Вэньшу:
— Друг Линь, прошу прощения, что заставил тебя ждать. У меня есть к тебе одна просьба... Надеюсь, ты не сочтешь это за дерзость со стороны старика.
— Старейшина Шан, говорите прямо, я слушаю, — ответил Су Линь, окончательно стряхнув остатки сна.
Шан Вэньшу мягко улыбнулся:
— Всю свою жизнь я посвятил поиску каллиграфического совершенства. Но сегодня, увидев твои работы, я понял истинный смысл поговорки: "Над каждым небом есть другое небо, а за каждым мастером стоит более великий мастер". Твой дар — величайшее благословение для всей Поднебесной.
В этот момент к ним подошла Юй Мо. В руках она бережно держала продолговатый, обтянутый дорогим шелком футляр. Девушка смотрела на него с явной неохотой, будто расставалась с величайшей драгоценностью.
Су Линь, обладавший абсолютным пониманием каллиграфии, сразу догадался, что внутри скрывается редчайший шедевр древности.
— Дедушка, ты действительно готов расстаться с этим? — тихо спросила Юй Мо.
Шан Вэньшу тепло рассмеялся:
— Какой прок от того, что эти вещи пылятся у меня в шкафу? В руках друга Линя они обретут новую жизнь.
Футляр открылся, явив взору идеально отреставрированный старинный свиток. Стоило Су Линю взглянуть на первые штрихи, как его сердце пропустило удар.
— Старейшина Шан... Неужели это «Записки об алтаре бессмертной Магу» самого Янь Чжэньцина?! — изумленно воскликнул юноша.
Янь Чжэньцин — один из четырех великих мастеров эпохи Тан, чье влияние на стиль кайшу сложно переоценить. Его «Записки об алтаре бессмертной Магу», написанные во время путешествия к священной горе Магушань, считались эталоном каллиграфического искусства, а их ценность была просто неизмерима.
Шан Вэньшу довольно прищурился:
— У тебя потрясающий наметанный глаз, друг Линь. Я бы хотел предложить тебе обмен: эта подлинная работа Янь Чжэньцина в обмен на твой сегодняшний свиток. Конечно, я понимаю, что это неравноценно...
Не дав старику договорить, Су Линь покачал головой:
— Старейшина Шан, для меня каллиграфия — лишь способ успокоить разум и очистить мысли. Мои работы не стоят таких сокровищ. К тому же негоже забирать то, что вам столь дорого. Я вижу, как сильно вы дорожите этим свитком.
Однако Шан Вэньшу проявил твердость:
— Нет-нет, друг Линь, я не могу взять твою работу даром! Мы не можем сравнивать мастерство древних творцов, но среди ныне живущих мастеров твои штрихи — лучшее, что мне доводилось видеть. Пожалуйста, прими этот скромный дар.
После долгих уговоров Су Линь все же уступил и принял бесценный свиток.
На прощание Шан Вэньшу пригласил юношу посетить через три дня ежегодную встречу Национальной ассоциации каллиграфии.
Изначально Су Линь планировал вежливо отказаться — подобные светские рауты его мало интересовали. Однако в этот момент в его сознании раздался знакомый, ехидный голос Системы:
[Внимание! Доступен выбор задания:]
[Вариант 1: Посетить встречу каллиграфов. Награда: Мастерство живописи гохуа.]
[Вариант 2: Отказаться от приглашения. Награда: Система поможет вам освоить живое искусство боди-арта.]
При упоминании «живого искусства» Су Линь невольно вздрогнул. В голове тут же нарисовалась пугающая картина: сверкающие белизной мужские тела в бане и скользкий кусок красного мыла, летящий на кафельный пол.
Зрелище было, мягко говоря, на любителя.
Юноша мысленно выругался и поспешно выбрал первый вариант. Похоже, Система окончательно свернула на скользкую дорожку абсурда.
— Хорошо, старейшина Шан. Через три дня я буду свободен. Обязательно приду, — с улыбкой произнес Су Линь.
Шан Вэньшу просиял от радости:
— Вот и славно! Я пришлю за тобой машину, друг Линь. До встречи!