Глава 248. Непьянеющий
Прямолинейность старика вогнала всех в глухой ступор. Никто решительно не знал, как реагировать на подобное заявление. Ань Янь залилась пунцовой краской до самых кончиков ушей и, спрятав лицо, крепко вцепилась в руку бабушки. Ей было настолько неловко, что она не смела поднять глаз на гостей.
— Старый ты бесстыдник! — прервала неловкое молчание Ай Юань, смерив мужа испепеляющим взглядом. — Внучка перед тобой стоит, а ты мелешь чёрт-те что! Всё, сегодня спишь на диване в гостиной! — С этими словами она бесцеремонно оттащила притихшего Ань И в сторону. — Ступай лучше свои свитки разглядывай! И рот лишний раз не раскрывай!
Ань И обиженно надулся и тихонько пробурчал себе под нос:
— А что я такого сказал? Всё равно они поженятся. Раньше, позже — какая разница?
Старик тщательно протёр очки краем рубахи, продолжая бубнить:
— Подумаешь… Я вот когда впервые к тебе в гости пришёл, тоже уходить отказался. И ведь устояла ты перед моим напором? То-то же, искренность города берёт!
Хоть Ань И и шептал, в притихшей комнате его бормотание прозвучало отчётливо. Присутствующие из последних сил сдерживали смех, боясь заработать грыжу от натуги.
— Да, Лао Ань, — тихонько хмыкнул Су Чжаншэн, — твой батюшка в свои годы давал жару. Куда нам, грешным. Оказывается, у людей искусства кожа потолще, чем в кино показывают.
Ань Чжуншань лишь неловко улыбнулся, пряча смущение, и поспешил усадить всех за стол.
Хозяин дома извлёк на свет две бутылки своего лучшего коллекционного алкоголя, но стоило Ань И бросить на них взгляд, как на лице старика отразилось глубочайшее презрение.
— И это ты называешь хорошим алкоголем? — фыркнул он. — Сегодня такой день! Пойду-ка я принесу то самое вино, что мы запечатали в день, когда наша Янь-эр праздновала свой первый месяц жизни!
У Ань Чжуншаня от этих слов аж глаза загорелись. Это же было то самое легендарное вино, выдержанное больше двадцати лет! Всего три драгоценных кувшина. Он сам годами пускал на них слюни, но суровый отцовский запрет гласил: «Вскрыть только в день свадьбы Ань Янь». Разумеется, перечить главе семейства никто не смел.
И вот спустя пару минут Ань И торжественно водрузил на стол запечатанный сургучом кувшин. Стоило сломать печать, как по комнате растёкся густой, дурманящий аромат выдержанного вина. Су Чжаншэн и Ань Чжуншань уставились на сосуд голодными глазами, в которых плясали шальные огоньки.
— Лао Ань, ну и сохранность у этого нектара! — благоговейно прошептал Су Чжаншэн.
— А то! — с гордостью отозвался Ань Чжуншань. — Мой старик толк в этом знает. У него ведь две страсти в жизни: первая — каллиграфия, а вторая — хорошая выпивка. В свое время его в ассоциации прозвали «Тысяча кубков без хмеля». Он перепил всех мастеров от Пекина до окраин, ни разу не пошатнувшись!
Су Чжаншэн с уважением поднял большой палец:
— Силен старик, ничего не скажешь. Моё почтение!
Пока они переговаривались, их взгляды были намертво прикованы к кувшину, а кадыки синхронно ходили ходуном от предвкушения.
— Ну что, Линь, — прищурился Ань И, — балуешься хмельным?
— Да так, могу выпить немного пива, а вот крепкие напитки пробовать не доводилось, — скромно ответил Су Линь, разливая ароматную влагу по стопкам.
Тяжёлый, сладковатый запах кружил голову, заставляя хмелеть от одного лишь дыхания.
— Э нет, парень, так дело не пойдёт! — добродушно погрозила ему пальцем старик. — Настоящая каллиграфия без доброй чарки не рождается. Как говаривали древние: «Мудрецы былых времён давно забыты, лишь имена великих пьяниц вечно живы»! Вспомни старых мастеров — ни один из них не обходился без кубка вина перед тем, как взяться за кисть. Сегодня я лично преподам тебе этот урок. Алкоголь — благороднейший напиток. Так что уйдёшь спать только тогда, когда как следует захмелеешь!
Су Линь мысленно замялся. С алкоголем он действительно был на «вы». Предел его возможностей — от силы граммов пятьдесят крепкого алкоголя, после чего его обычно клонило в сон.
И тут в его голове раздался знакомый механический голос:
[Система предлагает выбор:]
[Вариант 1: Разделить трапезу с будущим дедушкой и перепить старика. Награда: пассивный навык «Иммунитет к алкоголю».]
[Вариант 2: Струсить, пойти на попятную и получить вечное презрение Системы.]
Су Линь мысленно усмехнулся. «Надо же, какие полезные умения раздают! Система, ты порой превосходишь все ожидания». Разумеется, выбор был очевиден — первый вариант. Правда, никакого мгновенного преображения в теле он не почувствовал. «Ладно, проверим в бою», — решил парень.
— Бабушка, — тихонько прошептала Ань Янь, с тревогой поглядывая на Су Линя. — Линь ведь почти не пьёт. Может, приструнишь дедушку, пусть знает меру?
Ай Юань лишь снисходительно улыбнулась в ответ:
— Милая моя, в любых других вопросах он меня слушается, но тут я бессильна. Это его единственная слабость, да и повод сегодня особенный. Пусть отведут душу.
Су Линь мягко накрыл ладонь девушки своей:
— Не переживай, прорвёмся. Всё хорошо.
С этими словами он поднялся и вежливо салютовал Ань И своей стопкой. Старик так и расцвёл. Застолье потекло своим чередом. Под весёлые шутки и звон стекла первая бутылка крепкого вина быстро подошла к концу.
За столом теперь шла нешуточная борьба между четырьмя мужчинами. Впрочем, Ань Чжуншань и Су Чжаншэн уже изрядно окосели: их лица пылали пунцовым румянцем, а взгляды стали затуманенными. Было очевидно, что ещё одна рюмка — и оба отправятся на боковую.
Тем временем женщины устроились на диване в гостиной.
— Надо же, Янь-эр, а твой Су Линь крепок на рану! — удивилась Цинь Лань. — Столько выпил, а на лице ни единой чёрточки не изменилось. Похоже, нашему грозному дедушке сегодня придётся несладко.
Ань Янь и сама с изумлением наблюдала за происходящим. Су Линь с абсолютно невозмутимым видом продолжал разливать напиток, не выказывая ни малейших признаков опьянения. Даже Ань И уже слегка раскраснелся, хоть и держался бодрячком.
— О, вино! — внезапно велеречиво воскликнул в стельку пьяный Ань Чжуншань. В нём внезапно проснулся дремавший доселе дух непризнанного поэта. Он покачиваясь поднялся во весь рост и, пафосно взмахнув рукой, продекламировал:
— Оно способно пылать яростным пламенем и леденить душу подобно северным ветрам! Вино… о нём можно слагать легенды, но суть его непостижима для простых смертных!
Сидевший рядом Су Чжаншэн бурно зааплодировал, едва не свалившись со стула.
— Великолепно! Какая глубина, какой слог! — восторженно завопил он. — Братец Ань, у тебя истинный дар, я преклоняюсь перед твоим талантом!
— Ну что ты, старший брат, куда мне до тебя! — скромно отмахнулся Ань Чжуншань, едва держась на ногах. — Сегодня великий день! Не соизволишь ли и ты почтить нас своим поэтическим словом?
— Что ж… — Су Чжаншэн горделиво выпрямил спину. — Коли так, не обессудьте, явлю миру свой скромный опус!
Наблюдая за этим фарсом, Су Линь едва сдерживал стон. Челюсть его медленно сползала вниз. «Пресвятые угодники… С каких это пор мой батя стал поэтом?» Он прекрасно помнил рассказы матери о том, что в школе отец по литературе и языку перебивался с двойки на тройку, и лишь на Гаокао каким-то чудом умудрился наскрести проходной балл. Откуда в нём сейчас проснулся этот творческий зуд? Парень зажмурился, предчувствуя неминуемую катастрофу.
На диване Цинь Лань весело прыснула в кулак:
— Надо же, дорогая Чжоу Мэй, твой супруг — скрытый поэт! Никогда бы не подумала.
Чжоу Мэй лишь вымученно улыбнулась, а в её глазах зажглись опасные огоньки:
— Какой там поэт… Он за всю жизнь ни одного диктанта без ошибок не написал. Откуда только смелости набрался? Ну, пусть попробует, я с удовольствием послушаю его «шедевр». — С этими словами она устремила на мужа испепеляющий взгляд.
Су Чжаншэн внезапно вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежал ледяной сквозняк.
— Слышь, братец Ань… У вас что, кондиционер на полную мощность работает? Что-то аж кости заломило от холода.
— Брат, не отвлекайся на бренное! — Ань Чжуншань хмельно махнул рукой. — При чём тут кондиционер? Завтра с ним разберёмся. Давай, стихи читай, не ломай атмосферу!
— И то верно! — Су Чжаншэн несильно шлёпнул себя по щеке. — Как я мог осквенить великое мгновение бытовыми мыслями? Каюсь, грешен! Слушай же, брат мой!
Все взгляды устремились на него. В воздухе повисло предвкушение чего-то грандиозного. Даже Су Линь, не удержавшись, тихонько достал телефон и включил камеру, готовый запечатлеть этот триумф своего отца.