Глава 8. Вы пришли в наш суд, чтобы подать на нас в суд
Фэнсянь, всё тот же отель. Чжоу Юнь бросил на кровать сумку.
На дворе уже был вечер. Заседание назначено на девять утра, так что приезжать завтра было бы уже поздно.
В маленьких городках есть своя прелесть. Чжоу Юнь неспешно брёл по улице, мысленно выстраивая план дальнейших действий.
После завтрашнего заседания он не собирался сразу возвращаться. Он дождётся, пока истекут пять рабочих дней, и немедленно подаст иск в суд!
После этого у суда будет два варианта действий. Первый — пойти на мировую, возможно, с подписанием соглашения о неразглашении. Всё-таки они — суд, и репутация для них не пустое слово. Этот вариант Чжоу Юнь считал наиболее вероятным… он и не собирался с самого начала идти на открытый конфликт.
Но, как говорится, готовясь к победе, думай и о поражении. Суд мог решить, что он прав, и пойти на принцип. В этом случае ему придётся стоять до конца!
Если дело дойдёт до этого, он определённо наживёт себе врага в лице местного суда.
На такой случай у Чжоу Юня уже был готов план: он снимет об этом деле видео и выложит в интернет под громким заголовком: «Моё первое дело: я подал в суд на сам суд!».
В этой жизни нельзя бояться каждого шороха. Либо не делать ничего, либо идти до конца. Если суд решит упереться, он должен быть ещё упрямее. Пусть весь уезд Фэнсянь прославится.
Тогда, возможно, и у Ассоциации юристов Цзинхая появятся к нему вопросы, но… на него и так уже точили зуб. Когда вшей много, они не чешутся.
От этой мысли Чжоу Юню стало как-то легче на душе.
На следующее утро Чжоу Юнь проснулся и взглянул на часы. Сегодня было двадцатое августа.
За окном шёл дождь, но прохлады он не приносил — наоборот, в воздухе повисла душная, влажная жара.
Через полчаса он уже стоял у дверей комитета по трудовым спорам.
Хотя он вёл это дело побочно, Лю Юнхуа с отцом тоже приехали.
Видя, как нервничает Лю Фушэн, Чжоу Юнь с улыбкой попытался его успокоить:
— Уважаемый, не волнуйтесь. Мы здесь, чтобы защитить свои законные права. Бояться их не нужно.
Вскоре они вошли в зал заседаний. Внутри уже сидели три человека.
Арбитр Тан Цуйтун, увидев Чжоу Юня, улыбнулась.
— Лю Фушэн? И адвокат Чжоу? Все в сборе, я так понимаю.
Заметив недоумение на лице Чжоу Юня, она пояснила:
— Дело в том, адвокат Чжоу, что я — главный арбитр. Моя фамилия Тан. Мы хотели бы для начала попытаться уладить этот спор миром.
— А это — представители компании «Юаньхэ»: генеральный директор господин Ши и юрист Лю Мин.
Чжоу Юнь посмотрел на них и вежливо кивнул.
Однако господин Ши не только проигнорировал его приветствие, но и демонстративно фыркнул.
«Адвокат… да что такое этот адвокат, — думал он. — В нашем уезде всё решают связи, а не законы! Все успешные местные юристы — люди со связями. А этот приезжий ещё и выпендривается!»
Тан Цуйтун нахмурилась, но всё же продолжила:
— Давайте попробуем договориться. Дело, в общем-то, невеликое. Если есть возможность решить всё миром, лучше так и сделать.
— Адвокат Чжоу, какова ваша позиция?
— Мы готовы к мировому соглашению, — с улыбкой ответил Чжоу Юнь, — но сумма компенсации не должна быть ниже шестидесяти процентов от заявленной в иске.
Сумма иска составляла около ста десяти тысяч, так что шестьдесят процентов — это шестьдесят шесть тысяч. Он прекрасно понимал, что некоторые из его требований будет сложно доказать. Например, неиспользованный отпуск. По принципу «каждая сторона доказывает те обстоятельства, на которые она ссылается», он должен был сам доказать, что отпуска не было.
На практике это было очень непросто. Как это доказать? Табелями учёта рабочего времени, приказами, показаниями коллег. Первые два документа в любой нормальной компании должны быть.
Кто-то может спросить: как же я это докажу, если все документы у работодателя? На этот счёт волноваться не стоит. В законе есть статьи, по которым, если доказательства находятся в распоряжении работодателя, он обязан их предоставить. Это называется переносом бремени доказывания. Если работодатель не может предоставить документы, он несёт ответственность.
Однако по закону работодатель обязан хранить табели учёта рабочего времени всего два года. Поэтому в большинстве трудовых споров компенсацию за отпуск взыскивают только за последние два года… Таковы тонкости, которые приходят с опытом.
Конечно, если работник умён и обсуждал отпуск с начальством по переписке или записывал телефонные разговоры, где начальник подтверждал отсутствие отпуска, это можно использовать как доказательство.
Именно поэтому Чжоу Юнь был готов к мировому соглашению. Сидевшие рядом Лю Фушэн с сыном тоже были согласны.
Однако не успел он закончить, как Ши Юнцян взорвался бранью.
— Шестьдесят?! Да хрен тебе, а не шестьдесят процентов! Я ни копейки не заплачу! Я столько лет держу компанию в этом уезде и в жизни не слышал, чтобы за увольнение временщика ещё и платить приходилось!
— Кроме того, он не мой сотрудник! Моя компания просто перечисляла ему деньги. Работал-то он в суде, при чём тут я?
— Точно! Мы подписали договор об оказании услуг, вот, у нас есть доказательства.
— Господин Ши, не горячитесь… — попытался успокоить его Чжоу Юнь.
— Я не горячусь?! Ты адвокат, и что с того? А? Думаешь, адвокатам можно нести всякую чушь? Это сейчас ты такой смелый. А лет двадцать назад ты бы осмелился со мной так разговаривать?
Чжоу Юнь лишь усмехнулся и повернулся к арбитру.
— Уважаемый арбитр, как видите, я готов к мировому соглашению, а вот другая сторона — нет. Так что давайте переходить к рассмотрению дела по существу.
Тан Цуйтун тяжело вздохнула. Она совсем не хотела ввязываться в это дело, но выбора не было. Пришлось начинать заседание.
Пришли ещё два арбитра, и слушание началось.
С одной стороны — опытнейший адвокат, с другой — юрист-самоучка с одним-единственным козырем в виде «договора об оказании услуг».
— Пусть это и договор об оказании услуг, — начал Чжоу Юнь, — но, по словам самого ответчика, Лю Фушэн был предоставлен им суду уезда Фэнсянь в рамках аутсорсинга.
— Формально это и есть предоставление персонала. А закон прямо устанавливает, что между компанией, предоставляющей персонал, и самим работником существуют именно трудовые отношения.
— По-моему, тут и говорить больше не о чем. Они сами всё признали.
Дело было предельно простым. Главное — заставить ответчика признать, что это был аутсорсинг.
Ши Юнцян повернулся к своему юристу.
— Что он несёт? Что значит «сами признали»? Мы что-то такое говорили?
Сяо Лю растерянно моргал.
— Шеф, я не знаю…
«Да плевать, — решил Ши Юнцян, — у меня есть связи».
— Что бы ты там ни говорил, толку не будет. Я тебе ещё раз повторяю: этих денег я не заплачу!
— Хотите — судитесь! Посмотрим, как вы их с меня получите!
— Твари, совсем уже охренели, денег решили срубить по-лёгкому! Да хрен вам, а не деньги!
Услышав это, Лю Юнхуа не выдержал.
— Это кто ещё тут вымогает?! Да я за одни эти слова засужу тебя до последнего! Не получится в уезде — в город пойду! Не получится в городе — в область! Неужели нигде управы на тебя не найдётся?!
Такого хамства он стерпеть не мог.
Видя, что стороны готовы вцепиться друг другу в глотки, Тан Цуйтун поспешила их остановить. Убедившись, что больше никто ничего сказать не хочет, она объявила заседание закрытым.
— Не нужно ссориться! Господин Ши, вы можете идти.
Разводить стороны по очереди было необходимой мерой предосторожности. В судах в особых случаях стороны даже выводят через чёрный ход. Например, по уголовным делам, когда неосторожный адвокат защиты своими словами выводит из себя родственников потерпевшего. Чтобы его не побили у входа, его приходится выводить под охраной через служебный выход. Что ещё делать? Арестовывать всю толпу?
Когда Ши Юнцян и его юрист ушли, Тан Цуйтун обратилась к Чжоу Юню.
— Адвокат Чжоу, вы тоже можете идти. Не стоит с ними ругаться, это ни к чему.
Когда они втроём вышли на улицу, Лю Юнхуа не сдержался.
— Адвокат Чжоу, вы же видели! Он просто бандит!
— Господин Лю, — с улыбкой ответил Чжоу Юнь, — я вам ещё раз повторю: в судебных тяжбах главное — не нервничать самому. Нужно заставить нервничать противника, понимаете?
— Завтра я пойду в суд. Вот тогда начнётся самое интересное. Может, этот Ши Юнцян ещё и сам будет умолять вас взять у него деньги.
«Что? Умолять нас взять деньги?»
Утром двадцать первого августа Чжоу Юнь с сумкой через плечо снова вышел из отеля и направился в суд уезда Фэнсянь.
Надо же, после «перерождения» он впервые входит в здание суда.
Всё как обычно: сначала талончик в зале приёма исковых заявлений, потом ожидание своей очереди.
Примерно через сорок минут его номер наконец-то высветился на табло. Чжоу Юнь подошёл к окошку и протянул исковое заявление и другие документы.
Сотрудница приёмной, тридцатилетняя Дай Синьжун, проработавшая здесь уже несколько лет, пролистала бумаги.
— Трудовой спор?
— Да, — улыбнулся Чжоу Юнь. — Комитет по трудовым спорам не принял заявление в установленный срок, поэтому пришлось обращаться к вам.
Дай Синьжун удивилась.
— Не приняли в срок? Разве такое ещё бывает?
По правде говоря, сейчас скорее суд мог отказать в приёме иска, а арбитраж принимал практически всё.
— Можете посмотреть на расписке. С момента подачи документов прошло уже пять рабочих дней, а ответа так и нет. Поэтому я и пришёл к вам.
Дай Синьжун взяла расписку.
— И правда… что же там случилось? Сейчас посмотрим…
Говоря это, она взяла исковое заявление, и её глаза полезли на лоб.
В графе «ответчик» значилось до боли знакомое учреждение: Народный суд уезда Фэнсянь.
А в графе «законный представитель» — имя, которое она слышала постоянно: Председатель суда…
Подняв голову, Дай Синьжун уставилась на Чжоу Юня.
— Вы… вы… вы пришли в наш суд, чтобы подать на нас в суд?
Чжоу Юнь кивнул.
— Да. В законе не сказано, кто должен рассматривать иски против вашего суда, поэтому я решил для начала подать заявление вам.
— Есть какие-то проблемы?
Дай Синьжун криво усмехнулась.
— Проблем нет… Теперь я понимаю, почему в арбитраже вам не дали ответа.
За все годы работы здесь она видела такое впервые. Это было, как говорится, в первый раз замужем.