Глава 165: Суд века (1)
Разные мысли пронеслись в голове Сайруса, когда его самый любопытный и выгодный клиент, Эронеус Ханч-младший – или, как он предпочитал называться, Эдвард Роуз – порекомендовал не пропускать ближайшее заседание Визенгамота. А ещё попросил предупредить нескольких репортёров из Ежедневного пророка, чтобы они тоже там были. Желательно тех, кто напишет нужную статью.
Это была странная просьба. Что такого важного могло случиться на рутинном заседании? В повестке не было ничего примечательного. В конце встречи министр должен был сделать заявление, и его осведомители говорили, что это как-то связано с Сириусом Блэком. Это и было причиной? Сайрус знал, что Эдвард Роуз каким-то образом связан с Гарри Поттером. Но что-то в этом не складывалось.
А может, дело в мадам Боунс? Она за несколько дней до заседания в последний момент внесла новый пункт, поставив его в самое начало, пока все ещё свежи и бодры, а не полусонны после часов политических дебатов.
Однако что именно она собиралась вынести на обсуждение, держала в строжайшей тайне. Это было странно, но в её праве как главы Департамента магического правопорядка.
Садясь на своё место в зале заседаний Визенгамота, Сайрус украдкой огляделся. Люциус Малфой выглядел таким же самодовольным, как всегда, окружённый своими прихлебателями. Он пытался продвинуть налоговую реформу, касающуюся импорта и экспорта определённых ингредиентов для зелий. Это был прямой удар по бизнесу семьи Гринграсс, и Сайрус был к этому готов. Но это не делало ситуацию легче. Если законопроект пройдёт, его финансовое положение окажется под ударом. И хотя его, скорее всего, не примут, поскольку фракция Дамблдора выступит против, разрыв в голосах будет слишком опасно мал.
«А что там Дамблдор затеял?» – с подозрением подумал Сайрус, переводя взгляд на Верховного чародея Визенгамота.
Тот сидел в своей ложе, рядом и чуть ниже места министра магии.
Фракция Света под его руководством не слишком усердно противодействовала изоляционистским инициативам Малфоя и его сторонников, а иногда и вовсе соглашалась с ними в менее значительных вопросах. Это раздражало, но Сайрус знал, что ничего с этим поделать не может. Разве что примкнуть к Дамблдору, но он оставлял этот шаг как крайний вариант.
«Хотя Дамблдор может попытаться вынудить меня это сделать в зависимости от того, как пройдёт предложение Малфоя», – мрачно подумал он, переводя взгляд на другую часть зала.
В зрительской секции сидело несколько репортёров. Фактически, они были единственными посторонними в помещении. Заседания Визенгамота, формально являясь «открытыми», на деле не приветствовали посторонних слушателей.
«Но сегодня их больше обычного», – отметил про себя Сайрус.
Пара из них, конечно, представляла Ежедневный пророк, но, к его удивлению, здесь были и представители Придиры, и Ведьминого еженедельника. Это было странно. Эти издания не особо освещали политику – разве что в форме сплетен или конспирологических теорий.
Когда все наконец заняли свои места, к трибуне поднялось розовое жабоподобное создание и издало раздражающее «Кхем-кхем!», требуя внимания, прежде чем объявить заседание открытым.
Немногое могло так же ярко демонстрировать коррупцию и бюрократический хаос Министерства, как должность этой ужасной женщины.
Что вообще значило «старший заместитель министра»? Чем этот человек занимался?
Сайрус никогда не мог понять этого. Это была бессмысленная должность, таких в Министерстве было полно, заполняемых ставленниками министра и его подхалимами. Теоретически, у неё не должно было быть никакой власти, но каким-то образом эта жаба могла вносить законопроекты от лица министра, решать, какие бумаги попадут ему на стол, и кто сможет записаться к нему на приём.
Обычный секретарь справился бы с этим не хуже, не обладая при этом ни полномочиями, ни влиянием, позволяющим создавать хаос. Но нет, Министерству требовалась «старшая» должность для работы, которая по-хорошему вообще не должна была существовать.
Старший заместитель министра! Какая нелепица!
В итоге Долорес Амбридж отступила, позволив Корнелиусу Фаджу выйти на трибуну.
– Первый вопрос на сегодняшнем заседании Визенгамота, проходящем в среду, 31 марта 1993 года… Директор Боунс и… Это не может быть правдой…
Министр Фадж прищурился, недоверчиво вглядываясь в бумагу перед собой, затем нервно откашлялся.
– Эм… Директор Боунс и судебный процесс над… Питером Петтигрю?
В зале повисла мёртвая тишина, тут же сменившаяся шёпотом. Сайрус приподнял бровь.
«Ладно, этого я не ожидал», – подумал он, наблюдая, как внушительная фигура мадам Боунс уверенно шагает к центру зала, держа в руках клетку, накрытую чёрной тканью.
Взмахом палочки она призвала Трон Правосудия – весьма помпезное название для деревянного стула, к которому были прикреплены зачарованные цепи. Они связывали того, кто садился на него, и блокировали любые попытки побега – ни аппарирование, ни порт-ключи, ни даже самопревращение и подобные ухищрения не могли помочь. К тому же, заклинания трона снимали любые наложенные на подсудимого чары, иллюзии и принуждения.
Ходили слухи, что он мог даже запечатывать магию и ослаблять Окклюменцию, а также нейтрализовать Империус, но Сайрус сомневался в достоверности этих заявлений.
Без лишних слов Амелия Боунс сняла ткань, открывая взгляду крысу в клетке. Затем она поставила клетку на пол и произнесла заклинание.
– Бестиа Хомини! – чётко произнесла она, вызывая заклятие развоплощения анимага.
На глазах у поражённой публики крыса превратилась в пухлого маленького человечка, спящего безмятежным сном. Клетка тут же расширилась, чтобы вместить его.
Не теряя времени, мадам Боунс открыла клетку, вынесла мужчину наружу и позволила Трону Правосудия связать его с головы до ног. Затем она достала два флакона и влила содержимое одного из них в рот заключённого, отчего тот резко дёрнулся, очнувшись, и в панике огляделся.
Тот же самый страх и недоверие читались на лицах многих присутствующих. Однако репортёры выглядели так, словно Рождество наступило раньше срока. Любопытно, но Сайрус заметил, что Альбус Дамблдор на мгновение побледнел, прежде чем взял себя в руки.