Глава 93
Широкий экран видеосвязи на стене ожил и моргнул. Передо мной появилась женщина лет сорока. У нее были резкие, волевые черты лица и типичный, подчеркнуто небрежный стиль генерального директора из IT-сферы: дорогое кашемировое худи, полное отсутствие макияжа, минимум украшений. Но главное — у нее был тяжелый взгляд человека, который построил успешный технологический бизнес с абсолютного нуля и совершенно не собирается ни перед кем за это извиняться.
— Аманда Кросс, генеральный директор «TechVista». Вы, должно быть, адвокат Скотт Роден.
— Он самый. Я уже бегло ознакомился с сутью поданного иска. Внимательно слушаю вашу версию событий.
Она не стала тратить драгоценное время на пустые светские расшаркивания и перешла сразу к делу:
— Руководство «CloudNine» голословно утверждает, что мои инженеры нагло украли их запатентованный алгоритм сжатия. Это полный, антинаучный бред. Мы разрабатывали свой собственный код абсолютно независимо, начиная с осени 2008 года. Мы подали собственную предварительную заявку в патентное ведомство в 2009-м, а в 2010-м уже успешно вывели готовый продукт на рынок. У нас принципиально другой математический подход, совершенно другой исходный код и в разы лучший коммерческий результат.
— В таком случае объясните мне, почему они пошли на такие колоссальные судебные издержки и подали этот иск именно сейчас?
— Потому что наш алгоритм объективно работает быстрее и обходится клиентам значительно дешевле в обслуживании серверов. Мы стремительно отжираем их долю рынка корпоративных хранилищ. И они цинично используют этот высосанный из пальца судебный иск как тяжелую дубину, чтобы искусственно притормозить наш рост, пока их собственные разработчики в панике пытаются наверстать техническое отставание.
Я сделал быструю пометку в блокноте. Это была классическая, грязная патентная война монополистов: используй неповоротливую правовую систему как оружие, если банально не вывозишь честную конкуренцию качеством своего продукта.
— У вас есть на руках неопровержимые документальные подтверждения всего многолетнего процесса разработки?
— У нас есть абсолютно всё. Ежедневные коммиты в репозиториях Git, наглядно показывающие пошаговую эволюцию написания кода. Полная проектная архитектурная документация, подписанные протоколы технических совещаний, вся внутренняя электронная переписка. Мой ведущий инженер-архитектор вел параноидально детальные записи логов именно на случай возникновения подобного юридического дерьма от конкурентов.
— Отлично. Мне немедленно понадобится полный доступ ко всему этому массиву данных. Также мне нужно будет лично, под запись пообщаться с вашей ключевой командой инженеров, чтобы детально разобрать и задокументировать все фундаментальные технические различия между вашим алгоритмом и их запатентованным продуктом.
— Сделаем в лучшем виде. Что-нибудь еще требуется от меня на данном этапе?
— Да. Ведущий адвокат «Пирсон Хардман» в этом деле — старший партнер Харви Спектер. Он очень хорош в суде. Этот процесс будет невероятно грязным, долгим и обойдется вашей компании в серьезную копеечку. Вы морально и финансово к этому готовы?
Выражение лица Аманды Кросс не изменилось ни на одну йоту:
— Послушайте меня внимательно, мистер Роден. Я построила эту компанию своими руками с абсолютного нуля. Я пережила подлые удары в спину от собственных венчурных инвесторов. Я отбила две попытки враждебного рейдерского захвата. Я прошла через обвалы фондовых рынков и выиграла три отдельных грязных иска о домогательствах от конкурентов-мужчин, которые просто физически не могли смириться с тем фактом, что их в бизнесе уделала баба. Ваш распиаренный Харви Спектер меня совершенно не пугает.
Я искренне улыбнулся монитору:
— Вот и отлично. И не должен пугать. Но он всё равно обязательно попытается это сделать.
— Пусть только попытается. Вытащите мою компанию из этого судебного дерьма, Скотт, и я лично позабочусь о том, чтобы абсолютно вся Кремниевая долина узнала один факт: контора «Хардман и партнеры» дерется в судах злее и эффективнее, чем любые раздутые нью-йоркские конторы-тяжеловесы.
Мы потратили еще двадцать минут на сухое обсуждение технической логистики. Аманда пообещала предоставить своих лучших инженеров для многочасовых интервью, переслать мне на защищенный сервер всю проектную документацию и напрямую свести меня с их штатным патентным поверенным, который оформлял первоначальную заявку. Она действовала предельно профессионально, четко и строго по делу.
После отключения видеосвязи я остался сидеть в переговорной, напряженно осмысливая масштаб предстоящей юридической работы. Патентные споры — это многослойная, сугубо техническая и невероятно дорогая юридическая мясорубка. Это совершенно иной зверь по сравнению с быстрыми исками о незаконном увольнении. Мне придется с головой погрузиться в чужие технологии, на уровне программиста разобраться в архитектуре алгоритмов и, скорее всего, нанять самого дорогого независимого технического эксперта на Восточном побережье.
Но если я триумфально выиграю этот бой — начнется реальный, предметный разговор о моем партнерстве. Это будет колоссальный карьерный рывок, а не бесконечная, унылая рутина способного младшего юриста.
Телефон на столе коротко завибрировал. Входящее сообщение от Луиса Литта:
«Птички напели, что ты снова сошелся на ринге с Харви по крупному делу TechVista. Он уже на каждом углу в офисе громко трубит, что на этот раз размажет тебя по стенке. Будь готов к грязной игре».
Я быстро набрал ответ:
«Харви громко хвастается только тогда, когда сильно нервничает. Как обстановка в Пирсон Хардман?»
«Полный аврал. Харви относится к этому конкретному иску как к сицилийской кровной мести. Твой друг Майк сидит на подхвате, но Харви из паранойи не делегирует ему вообще ничего стратегически важного».
«Понял. Спасибо за инфу, Луис».
«Просто будь осторожен, Скотт. Харви хочет любой ценой доказать клиентам, что твой выигрыш по делу Кесслера был лишь досадной случайностью. Мировую сделку он в этот раз точно не предложит».
Я убрал телефон в карман и немедленно начал шерстить специализированные правовые базы данных по патентному праву. Я искал свежие прецеденты Апелляционного суда Федерального округа, штудировал жесткие правила толкования формулы изобретения и вникал в запутанную доктрину эквивалентов. Моя Система послушно принялась сортировать и индексировать огромные массивы информации, но патентное право объективно оказалось слишком монументальным для мгновенного машинного анализа. На качественную подготовку защиты уйдет уйма драгоценного времени.
Спустя несколько часов непрерывного чтения, когда я уже буквально тонул в противоречивой судебной практике по эстоппелю в патентном праве, дверь переговорной тихо открылась. Вошел Дэниэл Хардман и с интересом заглянул в мой светящийся монитор.
— Как продвигается первичный ресерч?
— Всё очень сложно и запутанно. Патентное право — это совершенно отдельная юридическая вселенная со своими законами физики. Мне жизненно понадобится хороший независимый технический эксперт и, скорее всего, узкопрофильный дорогой консультант по софту.
— Смело нанимай лучших и выставляй эти суммы в счет. Наш клиент легко может себе это позволить. — Хардман по-хозяйски сел напротив меня. — Какова наша базовая стратегия защиты на данный момент?
Я развернул к нему монитор с напечатанными тезисами.
— Мы выстраиваем защиту параллельно по двум независимым направлениям. Первое: мы с документами в руках доказываем абсолютно независимую разработку. Мы должны убедительно показать присяжным, что наш алгоритм был создан с нуля без какого-либо физического доступа к их закрытым наработкам. Второе направление: мы доказываем отсутствие существенного технологического сходства. Даже если на самой поверхности для обывателя есть какие-то пересечения в функционале, базовая реализация кода различается настолько сильно, что это полностью исключает нарушение их патента.