Глава 9
— Дэвид Пак. А вы, должно быть, тот самый молодой человек, о маниакальной дотошности которого мне уже успел прожужжать уши Луис.
— Скотт Роден, — я ответил на рукопожатие. — Я проводил ваш комплаенс-аудит.
Мы сели. Луис по-хозяйски открыл свой планшет с электронной копией моего отчета.
— Дэвид, мы полностью завершили проверку, которую вы запрашивали. Скотт выявил двенадцать проблем в трех регуляторных плоскостях. В основном это рутинная мелочевка, но два пункта требуют вашего немедленного реагирования.
Лицо Пака не дрогнуло. Он сцепил пальцы в замок.
— Насколько немедленного?
Я вступил в игру на долю секунды раньше, чем Луис успел открыть рот.
— Вы уже полгода рассчитываете маржинальные требования FINRA с критической ошибкой, — ровно произнес я. — По разделу 4210 ваш софт использует нормативы до 2020 года. Если SEC нагрянет к вам с аудитом до того, как вы всё исправите, вы влетите на жесткие семизначные штрафы.
Пак стиснул челюсти. Взгляд мгновенно стал колючим.
— Какого черта... Как это вообще произошло под носом у моего отдела?
— Очередное обновление вашего ПО не подтянуло регуляторные изменения в алгоритмы, — объяснил я. — Ваш отдел комплаенса действует по абсолютно правильному внутреннему протоколу, но механически использует устаревшую формулу при расчетах.
— Мы можем это откатить без шума?
— Да. Но действовать нужно сегодня. Подаем уточненные декларации за прошедшие периоды, внедряем правильный расчет задним числом и немедленно инициируем добровольный внутренний аудит. Это покажет регулятору вашу прозрачность и добросовестность. Минимизирует риски, если они вдруг решат сунуть нос в ваши дела раньше времени.
Пак на несколько секунд задумался, переваривая план, затем перевел тяжелый взгляд на Луиса.
— Твой парень всегда такой до отвращения прямолинейный?
Луис тонко, самодовольно улыбнулся.
— Я же говорил, Дэвид. Он чертовски полезный малый.
Пак снова повернулся ко мне, и теперь в его глазах читался неподдельный интерес.
— Какая вторая проблема? Удивляй.
Я спокойно перелистнул страницу на желтый стикер.
— Формулировки в вашей базовой форме раскрытия информации (Form CRS). Технически они соответствуют букве закона, но на практике — откровенно вводят клиентов в заблуждение. Комиссия сейчас жесточайше карает за такие вещи показательными порками. Ваш текущий текст легко пройдет формальную проверку ваших штатных юристов, но со свистом провалит тест на «разумного инвестора», который SEC агрессивно применяет во всех последних дисциплинарных делах.
— Покажите мне.
Я пододвинул к нему папку и следующие двадцать минут провел его по конкретным, проблемным абзацам. Я подкреплял каждое свое слово свежими примерами из судебной практики и тут же, на месте, предлагал варианты перефразирования — чтобы и юридическая задница компании была надежно прикрыта, и прозрачность для клиентов повысилась.
Пак делал быстрые пометки в своем планшете, задавал толковые, по-настоящему острые вопросы. Пару раз он жестко отбил мои рекомендации железобетонными бизнес-аргументами, заставив меня перестраивать стратегию защиты прямо на лету, без подготовки. Это был интеллектуальный пинг-понг на высоких скоростях.
К концу часа он довольно кивнул и отбросил стилус.
— Отличная работа, Роден. Это реально качественная, глубокая аналитика, а не отписка для галочки. Луис, я хочу, чтобы именно он вел наши ежеквартальные аудиты на постоянной основе.
Лицо Луиса оставалось привычно непроницаемым, но в его голосе проскользнули отчетливые нотки собственнического триумфа:
— Я лично прослежу, Дэвид, чтобы Скотт был в вашем полном распоряжении.
Пак поднялся, давая понять, что встреча окончена, и снова пожал нам руки. На этот раз — с явным уважением.
— Я серьезно, Луис. Обычно холеные мальчики из крутых фирм вроде вашей притаскивают мне шаблонную воду и пятидесятистраничные меморандумы, которые я в глаза не видел. А вот это... — он одобрительно постучал костяшками пальцев по моей папке. — Это реально можно использовать в работе прямо сегодня.
Обратный путь в такси прошел в абсолютной тишине.
Луис сидел, скрестив руки на груди, и неотрывно смотрел в окно на проносящиеся мимо желтые кэбы и серые фасады зданий. Лицо — непроницаемый камень.
Наконец, когда мы уже подъезжали к офису, он заговорил, не поворачивая головы:
— Ты отлично держался там.
— Спасибо.
— Пак — тяжелый, требовательный клиент. Он органически терпеть не может корпоративных костюмов, пустой накрутки часов и вот этого всего дешевого юридического пафоса.
— Я заметил.
Луис повернулся ко мне, буравя меня своим фирменным, пронизывающим взглядом.
— Ты не пытался пустить ему пыль в глаза сложной терминологией. Ты просто обрисовал задницу, в которой он оказался, и дал в руки лопату, чтобы из нее вылезти.
— Это ровно то, за что он платит нашей фирме деньги, мистер Литт.
Снова повисла пауза. Слышен был только шум нью-йоркского трафика за тонким стеклом.
А затем Луис произнес то, чего я никак не ожидал от него услышать:
— Ты снова помог мне хорошо выглядеть. Дважды за одну чертову неделю.
Я не стал отвечать сразу. Дал этим словам осесть в спертом воздухе такси.
«Вот он. Тот самый переломный момент».
— В этом и заключается прямая обязанность младшего юриста, — наконец спокойно сказал я, глядя ему в глаза. — Делать так, чтобы его наставник всегда выглядел победителем.
Луис улыбнулся. На этот раз — совершенно искренне и чуть устало, словно сбросил с плеч тяжелый невидимый груз.
— Подавляющее большинство новичков в нашем буллпене этого не догоняют. Они свято, по-детски верят, что их главная работа — это выпендриваться самим.
— Личный успех всегда строится на успехе команды.
Кэб мягко притормозил у стеклянных дверей «Пирсон Хардман». Мы вышли в прохладу улицы и пересекли гулкое мраморное лобби всё в той же комфортной тишине.
Уже у самих лифтов Луис нажал кнопку вызова, посмотрел на загоревшееся табло и обернулся ко мне:
— С этого момента ты больше не просто безликий младший юрист из пула, Роден. Ты мой юрист.
«Вот и всё. Я в игре».
— Для меня это честь, мистер Литт.
— Оставь эти сопли для отдела кадров, — привычно огрызнулся он, но беззлобно. — Просто будь готов пахать так, как никогда в своей жизни не пахал. Я не терплю посредственности. И я выжму из тебя все соки.
— Вас понял.
Двери разъехались, мы синхронно шагнули в кабину.
И впервые с того самого дня, как я переступил порог «Пирсон Хардман» две недели назад, я физически почувствовал, что нащупал твердую почву под ногами.
Мне не нужно золотое наставничество Харви Спектера. Не нужен эксклюзивный статус протеже Джессики.
У меня появилось кое-что получше. Понятный, рабочий путь наверх, вымощенный железобетонной компетентностью и эмпирическим доказательством того, что самый невыносимый партнер в конторе на поверку оказывается самым надежным союзником.
К обеду офисное сарафанное радио уже разнесло горячую новость по всем углам буллпена.
Кайл Дюрант снова пришвартовался к моему столу, но в этот раз на его лице не было дежурной, высокомерной ухмылочки Лиги плюща.
— Слышал, ты сегодня ездил к клиенту с Литтом. На первом году-то, — начал он, нервно теребя галстук.
— «Morrison Financial», — не отрываясь от монитора, ответил я. — Комплаенс-аудит.
— Это... нестандартно. Луис никогда не таскает салаг на встречи с руководством уровня С-suite.
— Я сделал всю работу. Он захотел, чтобы я её защитил. Всё просто.
Кайл присел на край моего стола, понизив голос до заговорщицкого шепота:
— Чувак, ты реально решил делать карьеру под крылом Литта? Это же социальное самоубийство в этой фирме.
— Я учусь у человека, который гениально разбирается в финансах, Кайл. И в долгосрочной перспективе эти знания принесут мне куда больше дивидендов, чем сомнительная возможность погреться в лучах чужой славы Харви Спектера.
Кайл долго, оценивающе смотрел на меня, а потом медленно покачал головой:
— Большинство здесь с тобой не согласятся.
— Большинство здесь готовы перегрызть друг другу глотки за призрачное право стать для Харви вечным «номером два». А мне совершенно неинтересно быть чьим-то запасным аэродромом.
Он ушел, переваривая сказанное.