Глава 8
К обеду слухи о моем триумфе уже разлетелись по буллпену со скоростью лесного пожара.
В районе трех часов дня к моему столу подошел Кайл Дюрант. На его породистом лице читалась забавная смесь жгучего любопытства и откровенного непонимания.
— Слышал, ты все выходные батрачил на Литта без сна. Чувак, это... либо сектантский фанатизм, либо клиника.
Я не оторвал взгляда от нового дела Моррисона.
— Это рычаг давления, Кайл. У Луиса есть право решающего голоса в партнерском комитете. Харви своим мальчикам для битья такого прямого доступа к власти не дает.
Кайл хохотнул, но прозвучало это как-то нервно и неуверенно.
— Ты реально строишь свою карьерную стратегию вокруг Луиса Литта? Серьезно?
— Я строю стратегию вокруг абсолютной компетентности. Луис сечет в финансовом праве лучше всех в этом стеклянном здании. Если я у него выучусь, ко второму году буду на голову выше девяноста процентов здешнего планктона. Включая тебя.
Кайл задумчиво разглядывал меня, переваривая услышанное.
— И ты правда считаешь, что быть зубрилой Литта — это круче, чем быть блестящим протеже Харви Спектера?
— Я считаю, что это круче, когда Харви даже не смотрит в твою сторону, — отрезал я.
Кайл молча развернулся и ушел, так ничего и не ответив. Ему было нечем крыть.
Я вернулся к файлу Моррисона, а Система в голове тихо зафиксировала новую, приятную вводную.
[ОБНОВЛЕНИЕ РЕПУТАЦИИ: ВОСПРИЯТИЕ КОЛЛЕГ МЕНЯЕТСЯ]
[СКОТТ РОДЕН: «ТОТ САМЫЙ ЗАДРОТ / ПЕДАНТ»]
[ОТНОШЕНИЯ С ЛУИСОМ ЛИТТОМ: ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ДИНАМИКА]
Поздно вечером, перед самым уходом, Луис на секунду остановился возле моего рабочего стола.
— Роден. Хорошая работа сегодня.
— Благодарю, мистер Литт.
Он замялся, переступил с ноги на ногу, словно хотел добавить что-то еще, что-то человеческое, но в итоге просто коротко кивнул и быстро ушел к лифтам.
Я аккуратно упаковал дело Моррисона в кожаный портфель, выключил рабочий компьютер и двинул домой.
Вагон ночного метро был битком набит уставшими клерками, пустыми глазами смотрящими в никуда и мечтающими только о выходных. Я втиснулся у холодных дверей, позволяя мерному, гипнотическому перестуку стальных колес укачивать меня, пока Система крутила свои скрытые алгоритмы в фоновом режиме.
Да, это пока не золотой билет от Харви. Но это хоть что-то. Это плацдарм.
Фундамент.
А на хорошем, железобетонном фундаменте можно построить что угодно. Включая собственную империю.
##
Утро понедельника. День двенадцатый. Я снова стоял в дверях кабинета Луиса с цветной папкой в руках.
На этот раз она была ощутимо тоньше, чем пятничная эпопея с «Деннисоном» — всего страниц сорок убористого текста, — но по глубине анализа ничуть ей не уступала. Аудит комплаенса ценных бумаг для «Morrison Financial»: каждый норматив выверен до запятой, каждое потенциальное нарушение подсвечено маркером и безжалостно разложено по полочкам.
Луис снова завтракал за рабочим столом. На этот раз это был какой-то крафтовый буррито и бумажный стакан с дымящимся, обжигающе-крепким кофе. Когда я коротко постучал по стеклу, он поднял голову, и я тут же заметил разницу: привычный задерганный невротик куда-то испарился.
В его взгляде было меньше колючей подозрительности. И гораздо больше профессионального ожидания.
— «Morrison Financial»? — спросил он вместо приветствия.
— Готово, — я шагнул внутрь. — Двенадцать нарушений комплаенса в трех различных категориях. Ничего фатального, что могло бы потопить компанию прямо сегодня, но два пункта требуют срочного, хирургического вмешательства до начала следующего цикла отчетности для SEC.
Я положил папку на полированный стол.
Луис аккуратно промокнул губы салфеткой, отодвинул завтрак, открыл отчет и начал читать. В этот раз его глаза бегали по строчкам гораздо быстрее — он уже доверял моему формату, цветовой кодировке и маниакальной дотошности.
Через пять минут в кабинете раздался сухой хлопок закрывшейся обложки.
— Ты раскопал дыру в отчетности для FINRA, — констатировал он, глядя на меня поверх папки.
— Требования к марже по разделу 4210, — кивнул я. — Они уже полгода неправильно считают залог по деривативам.
— Если Комиссия по ценным бумагам это вскроет при внеплановой проверке — будет штраф.
— Полагаю, уверенный семизначный. Стратегия отхода уже приложена на десятой странице: немедленный пересчет по новой формуле, превентивная корректировка отчетности и запуск добровольного аудита для демонстрации добрых намерений регулятору.
Луис тяжело откинулся в кресле, буравя меня немигающим взглядом.
— Два сложнейших задания. Оба закрыты с существенным опережением графика. И оба проработаны настолько чисто, что я могу прямо сейчас, не глядя, нести их клиенту и выставлять счет.
Я молчал, выдерживая взгляд и ожидая финального вердикта.
— Ты не такой, как остальные новички, Роден, — наконец медленно произнес он.
— Это клинический диагноз или всё-таки комплимент?
Уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии настоящей улыбки.
— Это полезно. Что в наших реалиях гораздо ценнее любых комплиментов.
Он резко, порывисто встал и сорвал со спинки стула свой дорогой пиджак.
— За мной. Через час мы презентуем это дерьмо финансовому директору «Моррисон».
Мой желудок камнем рухнул куда-то в район колен.
— Мы презентуем? Мистер Литт, я же младший юрист первого...
— Ты проделал эту работу, — жестко отрезал Луис, на ходу поправляя манжеты. — Тебе ее и защищать. Шевели ногами.
Офис «Morrison Financial» располагался в самом сердце Мидтауна. Это была башня из тонированного стекла и бетона, воплощавшая ту породу современного корпоративного хай-тека, которая всем своим видом орет о заоблачных бюджетах.
Мы ехали с Луисом на заднем сиденье пропахшего старым табаком желтого кэба, намертво встав в глухую утреннюю пробку на Шестой авеню. Луис молча просматривал свои заметки в планшете, а затем, не поднимая глаз, бросил:
— Их финансового директора зовут Дэвид Пак. Мужик дьявольски умный, выходец из Кремниевой долины. Органически терпеть не может классическую юридическую воду и тех, кто тратит его время. Будь с ним предельно конкретен.
— Насколько конкретен? — уточнил я, мысленно перебирая структуру доклада.
— Не вздумай сглаживать углы. Он оценит голую, неприглядную правду куда выше, чем твое дипломатическое мычание.
Такси наконец выплюнуло нас у вращающихся дверей высотки. Мы молча пересекли лобби и поднялись на скоростном лифте на тридцать второй этаж.
Первая настоящая встреча с крупным клиентом. Первая презентация. Первый реальный шанс эпично облажаться на глазах у Луиса, перечеркнув все выходные без сна.
Система в голове привычно, холодно запульсировала.
[КАЛЬКУЛЯТОР УСПЕХА: АКТИВИРОВАН]
[ЗАПРОС: ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕШНОЙ ПРЕЗЕНТАЦИИ КЛИЕНТУ]
[ОБРАБОТКА...]
[ВЕРОЯТНОСТЬ: 67% (±18%)]
[ФАКТОРЫ: ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ ПОДГОТОВКИ, ПРЕДПОЧТЕНИЯ КЛИЕНТА НЕИЗВЕСТНЫ, НАВЫКИ ПРЕЗЕНТАЦИИ НЕ ПРОТЕСТИРОВАНЫ]
Шестьдесят семь процентов. Всяко лучше, чем бросать монетку.
Стальные двери лифта бесшумно разъехались.
Приемная «Morrison Financial» дышала той сдержанной, агрессивной элегантностью, которую так обожают IT-гиганты: минималистичная мебель за сумасшедшие деньги, непонятная абстрактная мазня на белоснежных стенах и девушка на ресепшене с профессионально выверенной, пластиковой теплотой во взгляде.
— Мистер Литт, мистер Пак уже ожидает вас. Переговорная номер три, прямо по коридору.
Луис уверенно пошел первым. Я следовал за ним на полшага позади, прижимая к боку папку с отчетом и в сотый раз прокручивая в голове ключевые тезисы.
«Не нагнетай панику. И не приуменьшай риски. Просто выдай голые факты и позволь цифрам говорить за себя».
Дэвид Пак оказался моложе, чем я рисовал в своем воображении — чуть за сорок, дорогая рубашка без галстука, рукава расслабленно закатаны до локтей. От него исходила та самая аура абсолютной самоуверенности людей, которые с нуля поднимают стартапы в гаражах и продают их корпорациям за миллиарды. Увидев нас, он встал из-за длинного стола и крепко пожал руку сначала Луису, потом мне.