Глава 63
У моего рабочего стола нервно переминался Луис Литт. На нем буквально не было лица.
— Джессика мне только что всё сказала. Скотт, мне так чертовски жаль. Я до последнего пытался тебя отстоять на собрании партнеров...
— Я знаю, Луис. Это совершенно не ваша вина. Вы сделали всё, что могли.
— Это в корне неправильно! Ты один из самых лучших, самых эффективных юристов в этой чертовой конторе. Это безумие!
Я молча достал из-под стола картонную коробку и начал механически скидывать в нее свои личные вещи.
— Я просто юрист, который не вписывается в их жесткую систему координат контроля. А здесь, Луис, это всегда считалось более тяжким грехом, чем банальная профессиональная посредственность.
Луис возмущенно открыл было рот, чтобы громко поспорить, но затем просто как-то весь сдулся, постарел на глазах и бессильно осел на соседний стул.
— Что ты теперь будешь делать? Куда пойдешь?
— Найду себе место, где реальную независимость и эффективность ценят, а не наказывают за нее увольнением.
По буллпену уже стремительно, как лесной пожар, поползли грязные шепотки. Дженнифер Пак откровенно наблюдала за моими сборами со своего места с плохо скрываемым, злорадным торжеством победительницы. Майк Росс, стоя у кулера, выглядел по-настоящему, искренне расстроенным и шокированным.
Когда я аккуратно укладывал на дно картонной коробки свою последнюю именную папку, ко мне подошла Донна.
— Я уже всё слышала, Скотт.
— Меня уволили за то, что я делал ровно то, ради чего меня сюда наняли: регулярно превосходил их ожидания и приносил деньги.
Ее зеленый взгляд был пронзительно яростным.
— Тебя уволили исключительно за то, что ты стал реальной угрозой для их устоявшегося, комфортного порядка. Запомни: власть всегда инстинктивно защищает саму себя.
— И это философское наблюдение должно меня сейчас утешить?
— Нет. Но это должно помочь тебе четко понять главное: дело вообще не в том, что ты где-то облажался или плохо работал. Дело в том, что они до смерти испугались твоего неконтролируемого успеха. И испугались по праву.
Она крепко, ободряюще коснулась моего плеча рукой и быстро, цокая каблуками, ушла в сторону кабинета Харви, не дав стервятникам в буллпене ни малейшего повода для новых сплетен.
Я молча заклеил свою коробку скотчем и навсегда вышел из стеклянных вращающихся дверей «Пирсон Хардман» ровно в 15:47.
Десять месяцев. Я построил в этих стенах нечто по-настоящему ценное и работающее. А они безжалостно стерли всё это в мелкий порошок просто потому, что я строил свой успех не по их одобренным чертежам.
=
Дни с 176-го по 180-й превратились в какой-то вязкий, сюрреалистичный прощальный тур по стеклянным коридорам.
Даже те люди, с которыми я жестко, до крови конкурировал эти десять месяцев, выражали мне свое нехотя признаваемое уважение. Дженнифер Пак, проходя мимо с кипой папок, на секунду замедлила шаг и бросила короткое «ты был объективно хорош в своем деле», прежде чем раствориться в толпе клерков.
На 178-й день Майк Росс неловко застал меня за монотонной передачей рабочих файлов на сервер фирмы.
— Слушай, Роден — Майк перемялся с ноги на ногу, пряча руки в карманы. — Твое постоянное присутствие заставляло меня каждый день быть лучше. Я знаю, звучит дико после всего, но это абсолютная правда.
— Спасибо, Майк. Мой тебе совет: продолжай быть лучше, чем от тебя ожидают партнеры. Иначе они тебя сожрут.
Тяжелее всего далось прощание с Луисом.
На 179-й день он буквально затащил меня к себе в кабинет в последний раз и плотно закрыл дверь.
— Ты был первым младшим юристом в этой неблагодарной конторе, который отнесся ко мне как к настоящему наставнику, а не как к досадной карьерной помехе, — его голос слегка, едва заметно дрогнул, выдав эмоции. — Мне будет чертовски не хватать человека, который реально умеет слушать и понимать право.
— Вы отличный учитель, Луис. Не позволяйте Харви или кому-либо еще убедить вас в обратном.
Мы обменялись крепким, долгим рукопожатием, и я поспешил выйти в коридор, пока мы оба не раскисли окончательно.
Днем я приватно, со своего личного телефона позвонил Роберту Чену и Ричарду Уитмору, сухим тоном предупредив, что покидаю фирму.
Оба влиятельных клиента ответили практически одинаково, словно по заранее написанному сценарию: «Куда вы переходите, Скотт? Дайте контакты, мы пойдем за вами».
— Дайте мне сначала осесть на новом месте и оценить обстановку. Я обязательно с вами свяжусь.
Мой последний диалог с Харви Спектером состоялся на 180-й день. Мы просто пересеклись в узком коридоре возле кулеров.
— Удачи, Роден. Куда бы тебя теперь ни занесло, — бросил он, не сбавляя шага.
Я остановился и посмотрел ему в спину.
— Я обязательно запомню, что ты пожелал мне удачи, Харви.
Он обернулся. На его самоуверенном лице на долю секунды мелькнуло искреннее смятение: он так и не смог своим хваленым инстинктом прочитать, прозвучала ли моя фраза как банальная благодарность или как прямая угроза.
Вот и славно. Пусть поломает голову на досуге.
На 182-й день ко мне в квартиру приехала Донна — помочь морально подготовиться к изматывающим собеседованиям. Она застала меня сидящим на диване в окружении распечаток и ноутбука, почта которого была битком набита вежливыми отказами от топовых фирм. Нью-Йорк тесен, и все уже пронюхали о моем скоропалительном «расставании по обоюдному согласию» с могущественной Джессикой Пирсон.
— Это полностью моя вина, — тихо, с горечью произнесла Донна, глядя на экран. — Харви увидел нас вместе и окончательно решил, что ты представляешь неконтролируемую угрозу его влиянию.
Я захлопнул крышку ноутбука.
— Это паранойя Харви и маниакальная, нездоровая тяга Джессики к тотальному контролю. Ты здесь абсолютно ни при чем.
Донна села рядом, прижавшись плечом к моему плечу.
— И что теперь будет с нами, Скотт? Я работаю в «Пирсон Хардман». Ты будешь работать где-то еще, возможно, у наших прямых конкурентов.
Тот самый сложный логический вопрос, которого я отчаянно избегал последние два дня.
— А ты сама хочешь, чтобы мы продолжали?
— Да. Безусловно. Если этого хочешь ты.
— Значит, мы обязательно что-нибудь придумаем. Люди умудряются встречаться и строить семьи, даже работая в фирмах-конкурентах на разных полюсах города.
Она потянулась ко мне и поцеловала — в этом долгом поцелуе было столько же накопленного облегчения, сколько и твердой решимости.
— Это единственно правильный ответ, Роден.
Весь оставшийся вечер мы потратили на обсуждение нашей сложной логистики. Разные конторы, вечно несовпадающие графики, риск случайных встреч с коллегами — но мы всё равно осознанно выбирали друг друга.
Впервые в своей новой жизни я выбрал живую личную привязанность, а не холодный, машинный карьерный расчет.
И это ощущалось до чертиков правильно.
День 185-й, мой последний день в офисе. Я заклеивал скотчем свою последнюю картонную коробку, когда в дверях моей перегородки внезапно выросла высокая фигура.
Мужчина лет пятидесяти. Идеально скроенный, безупречно дорогой костюм. Аура абсолютно спокойной, подавляющей уверенности в себе. Лицо, которое я прекрасно помнил по фрагментарным, всплывающим обрывкам воспоминаний о сериале.
Дэниэл Хардман.
Изначальный именной партнер этой башни. Человек, безжалостно выдавленный из собственной фирмы Харви и Джессикой. Главный, самый опасный антагонист второго сезона.
Какого черта он здесь забыл в такой день?
— Мистер Роден. Я очень внимательно следил за вашей стремительной карьерой.
Я медленно опустил тяжелую коробку на пол, выпрямился и встретил его взгляд.
— Неужели.
— Джессика вышвырнула вас на улицу по одной простой причине: вы были слишком амбициозны. Слишком пугающе независимы. И совершенно не желали играть по их устоявшимся правилам.
Хардман по-хозяйски подошел к моему пустому рабочему столу и провел ладонью по полированной столешнице, словно оценивая свое бывшее имущество.
— Я прямо сейчас создаю новую фирму. «Хардман и партнеры». И мне экстренно нужны в штат умные юристы, которые оказались слишком хороши для этого политического болота «Пирсон Хардман».