Глава 96. Будущий раб с наследственным долгом
]
Глядя на троицу перед собой, Норрис сглотнул последний глоток супа; его кадык дернулся, а пальцы непроизвольно процарапали мелкие бороздки на деревянной столешнице.
— А ты шустро припустил! — Фэйлин с силой хлопнула ладонью по столу, отчего миска подпрыгнула на полдюйма. — Мы за тебя впряглись, а ты, значит...
— Фэйлин! — Вира положил руку ей на плечо, осаживая, и перевел взгляд на Норриса. — Не бери в голову. Она просто остра на язык, но зла не желает.
Фэйлин буркнула под нос: — Да когда это я была остра на язык...
— Я... знаю, — Норрис сидел, низко опустив голову, его голос едва достигал слуха. — Спасибо...
Он резко вскочил, задев старыми кожаными сапогами табурет: — П-простите, мне завтра снова в подземелье, так что я...
Норрис почти бегом бросился к двери и растворился в ночной темноте.
— И что это значит? Будто я его тут тираню.
Фэйлин недовольно ворчала; тот факт, что объект ее помощи до смерти ее боится, заставлял ее чувствовать себя уязвленной.
Вира похлопал ее по плечу, утешая: — Ну ладно тебе, он ведь сказал «спасибо» перед уходом, верно?
......
Норрис понимал, что они желали ему добра, но он физически не мог находиться рядом с такими людьми.
Он был словно крыса из сточной канавы — чувствовал себя в безопасности лишь там, где его никто не замечал.
Чужие взгляды, будь они полны сочувствия или злобы, вызывали у него лишь страх.
Он осознавал, что с ним не всё в порядке, но у этого состояния были веские причины.
Разве не естественно иметь проблемы с психикой тому, кто в любой момент может стать рабом из-за неподъемных долгов?
Кто-то рождается в Риме, а кто-то — рабочим скотом.
Норрису не повезло оказаться вторым.
Спасибо папаше-игроку, который вовремя отправился на тот свет.
Благодаря ему Норрис еще до совершеннолетия поставил свою кривую подпись в пыльной долговой книге господина барона, приняв на плечи долг в тридцать два золотых.
Здесь не существовало понятия «смерть списывает долги». Смерть могла забрать дыхание игрока, но не пергамент нотариальной конторы с записью о недоимке — долг отца переходил сыну как нечто само собой разумеющееся.
Норрису еще стоило радоваться: таланты его отца-пропойцы были ограничены, и тот не успел задолжать сотни золотых.
По закону тех, кто не мог расплатиться, обращали в рабов кредитора, но отец по счастливой случайности спился до смерти раньше, чем это произошло.
Для него же, тогда четырнадцатилетнего, законы Объединенного Королевства проявили толику человечности, позволив начать выплаты частями только после шестнадцати лет.
Каждые три месяца — по 2 золотых. С учетом процентов за 5 лет набегало 40 золотых монет.
Чтобы избежать «насыщенной» рабской жизни, он пытался копить деньги с четырнадцати лет.
А затем в первый же год выплат спустил всё, что удалось отложить раньше.
Ничего не поделаешь: Норрис едва дотягивал до минимальных стандартов авантюриста и просто не был способен зарабатывать такие суммы.
В этом году, когда ему исполнилось семнадцать, он должен был стать рабом из-за недоимки, но судьба, кажется, наконец проявила милосердие.
Монстры на пятом этаже были вычищены пуджи; теперь даже такой авантюрист медного ранга, как он, мог выносить оттуда корзины магических кристаллов, если осторожно соблюдал правила.
Спасибо пуджи, иначе он бы уже плыл на невольничьем судне к далеким островам...
Сейчас он хотел лишь одного: поскорее вернуться в подземелье и добыть еще одну корзину кристаллов.
Рано утром следующего дня Норрис, прихватив заплечный короб и кирку, отправился к подземелью.
Входя внутрь, он заметил над входом едва различимые следы мицелия.
Он не знал, не замечали ли их другие авантюристы или просто уже привыкли.
Казалось, теперь никого не удивляет, где бы ни проросла грибница.
Ходили слухи, что мицелий добрался и до шестого этажа, где пуджи ведут ожесточенные сражения со слаймами.
Но пока это его не касалось. Ему нужно было лишь прилежно добывать магические кристаллы, чтобы гасить долг и откладывать крохи на жизнь.
Даже несколько десятков серебряных были для него бесценным сокровищем.
Прикидывая в уме план накоплений, Норрис, пересилив стыд, пристроился в хвост чужому отряду, спускавшемуся на пятый этаж — собственных сил для одиночных походов ему не хватало.
Кирка высекала из скал мелкие искры. Как и прежде, Норрису потребовалось почти два дня, чтобы наполнить короб рудой.
Уже на подходе к выходу из пещеры случилось непредвиденное — послышались чьи-то шаги.
— Разрази меня гром! Да тут всё усыпано кристаллами! — хриплый, как треснувший колокол, голос заставил мицелий на своде пещеры мелко задрожать.
В груди Норриса шевельнулось дурное предчувствие.
Другой, сиплый голос поддакнул: — Мы столько теряли, не заходя сюда раньше! Живее, собирай всё!
Выйдя к ним, Норрис увидел две фигуры в кожаных доспехах, которые лихорадочно загребали рассыпанную руду.
— Эм... вы это... пуджи скоро придут... — не выдержав, предупредил Норрис.
Когда пуджи ввязываются в драку с авантюристами, им плевать, заденет его или нет.
— А?
Один из авантюристов мазнул по нему взглядом и, завидев медный ранг, презрительно хмыкнул и грубо толкнул его в грудь.
— Хватит прикидываться! Сам нахапал, а другим не даешь?
Очевидно, он решил, что магические кристаллы в коробе Норриса тоже были просто подобраны с земли.
Однако при падении кирка выскользнула из рук Норриса, описала в воздухе серебристую дугу и точно обрушилась на грибную шляпку трудившегося неподалеку пуджи.
Твердый панцирь грибной шляпки треснул, и пуджи обмяк, повалившись на землю.
Лицо Норриса мгновенно побелело — смерть пуджи!
Он лихорадочно сгреб выпавшие кристаллы и первым бросился прочь из пещеры.
Авантюристы тоже не были полными невеждами в делах пятого этажа; после короткого оцепенения они мгновенно сообразили, что к чему.
— Проклятье, пуджи сдох!
— Тогда делай ноги! Они не успеют окружить нас в один миг.
— Это же тот сопляк его пришиб, верно?!
Сзади доносилась ругань. Двое авантюристов с набитыми сумками настигли Норриса, и кто-то из них, пробегая мимо, подставил ему подножку.
На этот раз Норрис рухнул на землю со всей силы. Из короба посыпались кристаллы, пара штук даже больно ударила его по голове.
— Сам убил пуджи — сам и расхлебывай!
Голоса авантюристов удалялись. У Норриса не было времени собирать камни; он слишком хорошо знал, что бывает за убийство пуджи.
Нужно бежать!
Но не успели те двое отбежать и на пару шагов, как из окружающего мицелия внезапно выскочили семь или восемь пуджи. Они бросились в атаку, и следом прогремела серия оглушительных взрывов.
Мощь детонации заставила пещеру содрогнуться. Норрис вжался в стену, пытаясь устоять под ударом взрывной волны, и совершенно не заметил, как над его головой сорвался огромный обломок скалы...
Спустя вечность к Норрису вернулись проблески сознания.
Он хотел открыть глаза, но веки весили тонну; удалось лишь приоткрыть узкую щелку.
Он попытался пошевелить рукой, но обнаружил, что предплечье зажато в расщелине под неестественным углом. Полузастывшая кровь облепила правую руку, в нос ударил резкий запах ржавчины.
Его тело было погребено под грудой камней, а плоть давно перестала отзываться болью.
«Я умираю?»
В душе Норриса вспыхнула паника — инстинктивный ужас живого существа перед концом.
Но следом перед мысленным взором, словно в калейдоскопе, поплыли воспоминания.
Сборщик долгов, безжалостно отнимающий последний медный грош, смотрящий на него как на загнанную, издыхающую добычу.
Разношерстные авантюристы, измывающиеся над ним по любой прихоти, и он сам, способный лишь вечно отступать и сжиматься.
Тот воришка, которого он поймал за руку: он не только не вернул деньги, но и позвал подельников, чтобы избить его до полусмерти...
Может... будет даже неплохо, если эта дерьмовая жизнь так и закончится?
Только почему-то в самом конце этого калейдоскопа промелькнул образ той девушки, что хотела за него заступиться?
Не успев осознать, что это значит, Норрис почувствовал, как мысли путаются, а сознание покидает тело, уходя в пустоту.
В последнем проблеске угасающего разума ему почудилось, будто к его шее что-то присосалось.
Голос, которого он никогда прежде не слышал, внезапно прозвучал прямо в голове:
— Прости, что мешаю тебе наслаждаться смертью. Просто хотел спросить: есть желание пожить еще?