Глава 102. Просто как детская игра в дочки-матери???
Вены на немногих сохранивших подвижность участках тел пациентов вздулись, пульсируя, как толстые синие черви. Лица исказились в гримасах нечеловеческой боли.
Боковой амиотрофический склероз — безжалостный, неумолимый враг. Эта хроническая хворь медленно, но верно разрушала верхние и нижние двигательные нейроны, обрывая связи между мозгом и мышцами туловища, конечностей, головы и лица. Чаще всего этот невидимый убийца подкрадывался к людям старше сорока пяти.
Всё начиналось с пугающей слабости. Затем мышцы начинали ссыхаться и атрофироваться. Сперва отказывали предплечья, плечи и лопатки, затем смерть расползалась по туловищу и шее, в конце концов парализуя лицо и горло, лишая человека способности глотать и дышать.
В этой палате собрались те, кого болезнь уже загнала в угол. Большинство из них походили на живые головы, пришитые к мёртвым телам — всё, что ниже шеи, превратилось в бесполезный балласт. У некоторых ещё теплилась слабая жизнь в ногах, но о том, чтобы сделать хотя бы шаг, не шло и речи.
А сейчас на их истощённых шеях бешено бились жилы, выдавая чудовищные мучения.
Оба профессора замерли у смотрового окна, чувствуя, как по спинам струится ледяной пот.
— Что же это за термоядерная смесь? — прошептал профессор Лю, побелев как полотно.
— Это они так лечат БАС? — вторил ему Чэн, расширенными глазами наблюдая за корчами больных. — Они... они что, пытаются силой шока запустить атрофированные мышцы?!
— А ведь в этом есть дьявольская логика... — сглотнул Лю.
Остальные пациенты, ещё не успевшие прикоснуться к лекарству, с неподдельным ужасом смотрели на задыхающегося соседа. У многих от страха перехватило дыхание.
Это точно больница? Или они попали в камеру пыток маньяка-садиста?
Они перевели дрожащие взгляды на пиалы. Красноватая, соплевидная жижа, плавающие в ней ошмётки непонятно чего, лопающиеся на поверхности мутные пузыри... Выглядело это так мерзко, что к горлу подступала тошнота. А уж после того, как первый храбрец забился в агонии, желающих отведать этот нектар и вовсе не осталось.
Цинь Фан, памятуя о своём печальном опыте дегустации зелья от деменции, решил не искушать судьбу. Глотать столько сомнительных субстанций в один день было чревато. Ему срочно требовалась лабораторная крыса.
И выбор, разумеется, пал на Цзо Цинлуна.
Увидев миску с красноватыми соплями, Цзо Цинлун едва не вырвал прямо на месте, категорически замотав головой.
— Выпьешь это до дна — и я открою для тебя целую школу танцев! — с коварной усмешкой пообещал Цинь Фан, пуская в ход тяжёлую артиллерию. — Станешь там директором. Ну как, по рукам?
Воображение Цинлуна тут же нарисовало стайку молоденьких, стройных красоток в обтягивающих трико. Он прекрасно знал, что босс слов на ветер не бросает. Сжав зубы и мысленно попрощавшись с жизнью, он зажмурился.
Одним могучим глотком Цзо Цинлун влил в себя отвратительную розовую слизь.
Дело было даже не в запахе. Сама текстура густых, тёплых соплей, скользнувших по языку, заставила его желудок сжаться в судороге. Он уже был готов извергнуть всё обратно, когда над ухом раздался ледяной голос Цинь Фана:
— Вспомни о студентках. Обтягивающие купальники. Белоснежные лосины. Изящные ножки. Глотай! Кому сказал, глотай!
Кулаки Цзо Цинлуна побелели от напряжения. Судорожно сглотнув, он протолкнул ком слизи в пищевод.
И в ту же секунду мир для него померк.
Его огромное тело затряслось в неконтролируемом припадке. Лицо Цинлуна приобрело землисто-серый оттенок, челюсти сжались с такой силой, что послышался хруст эмали. Он сжал кулаки так, что вздувшиеся на тыльной стороне ладоней вены казались готовыми лопнуть, обрызгав всё кровью.
Неведомое, всепоглощающее чувство неправильности затопило его разум.
Цзо Цинлун взревел и забился на полу. Его глаза выкатились из орбит, налитые кровью, в них плескался первобытный ужас и невыносимая боль. Каждая мышца его тренированного тела натянулась как тетива, грозя вот-вот порваться с влажным треском.
Вкус был неописуем. Словно он залпом выпил ведро прокисшего, концентрированного антибиотика, который теперь разъедал его рецепторы. Но это было лишь прелюдией.
Настоящий ад начался, когда жижа рухнула в желудок.
Внутренности вспыхнули. Казалось, миллионы огненных муравьёв принялись заживо сжирать его органы. Желудок словно набили раскалёнными углями. Жжение в кишках ещё можно было как-то стерпеть, но чувство, будто живот сейчас разорвётся на куски, сводило с ума.
Схватившись за грудь, Цзо Цинлун катался по полу, снося мебель.
— Что это за дрянь?! — хрипел он, брызгая слюной. — Почему так кроет?! Твою мать! Ты решил меня в могилу свести?! Сука! Если ты не наймёшь мне пятьсот студенток, я восстану из мёртвых и придушу тебя! Бля-я-я!
Но буря утихла так же внезапно, как и началась.
Спустя ровно три минуты агония отступила, оставив после себя лишь фантомное эхо. Цзо Цинлун лежал на полу, тяжело дыша, словно только что вернулся с того света. Его одежда насквозь пропиталась холодным липким потом.
А затем пришло оно .
Вместо ожидаемой слабости, Цзо Цинлун вдруг почувствовал, как по венам разливается жидкий огонь невероятной мощи. Усталость испарилась без следа. Каждая клетка его тела вибрировала от переполнявшей её первобытной энергии, словно он мог голыми руками разорвать стальную балку.
— Твою же мать, как хорошо-то... — выдохнул он, медленно поднимаясь с пола. — Это не лекарство, это просто магия какая-то! А сколько раз в день бедолагам с БАС нужно это пить?
— Трижды, — невозмутимо отозвался Цинь Фан.
Цзо Цинлун: ...
— Земля им пухом. Хлебнут они горя... — содрогнулся громила.
...
Вернёмся в палату. Спустя три адских минуты первый смельчак перестал кричать. Огонь в груди погас.
И вдруг он замер, уставившись на свою руку — иссохшую, безжизненную плеть, которая не повиновалась ему уже много месяцев. Сейчас в ней слабо, но отчётливо пульсировала жизнь. Повинуясь мысленному приказу, пальцы дрогнули. Он мог двигать ими! Пусть слабо, пусть с трудом, но мышцы отзывались!
Глаза пациента наполнились слезами счастья.
— Моя рука... в ней появилась сила! — всхлипнул он. — Боже правый! Неужели это правда?! Эти мучения были не напрасны! Оно работает!
Остальные пациенты, увидев это чудо своими глазами, тут же потянулись к своим мискам. Плевать на омерзительный вид, плевать на тошнотворный вкус. Плевать на адскую боль!
Спустя три минуты после приёма лекарства, стоны затихли. И у каждого, абсолютно у каждого в парализованных конечностях проклюнулись искры жизни. Это была лишь крохотная толика силы, но для них это означало спасение!
— Оно правда помогает! — рыдал навзрыд мужчина у окна.
— Я вылечусь! Я больше не буду обузой для своей семьи! Я не умру!
— Это божественный эликсир! Да я готов жрать эту дрянь по восемь раз на дню! Разве эта боль сравнится с медленным гниением заживо?!
Правда, когда медсестра будничным тоном сообщила, что процедуру придётся повторять три раза в день, улыбки на их лицах слегка померкли. Только тот, кто прошёл через это горнило, знал цену такого спасения.
А два профессора в коридоре окончательно потеряли связь с реальностью.
Они пробыли в этой клинике от силы минут двадцать, а на их глазах уже уничтожили две неизлечимые болезни.
— Неужели вылечить терминальные стадии так просто?! — схватился за голову Чэн.
— Три неизлечимых диагноза подряд... — прошептал Лю, оседая по стене. — Словно они тут в дочки-матери играют! Как?! Как такое вообще возможно?!