Глава 58. Нельзя же позволить вундеркинду стать тираном съемочной площадки (Часть 2)
Нет… Даже если слух его подвел, глаза-то не врали! Почему этот великовозрастный балбес встал по стойке смирно от одного лишь тона восьмилетнего ребенка? Да он перед самим Хонмой никогда так не вытягивался!
Режиссер беспомощно наблюдал, как на лице Симады отразилось секундное сомнение.
— Но… Учитель Китадзуми, — неуверенно пробормотал мужчина. — Режиссер Хонма ведь сказал, что у него ко мне какое-то дело…
Не успел он закончить фразу, таившую в себе робкий отказ, как Минору медленно повернул к нему свое очаровательное личико. Губы мальчика изогнулись в кроткой, почти ангельской улыбке.
— Симада, — тихо произнес Минору, и от этого тона Хонме самому захотелось поежиться. — Неужели ты больше не хочешь… прогрессировать?
— Н-нет! Что вы! Я мигом! Одна нога здесь, другая там, учитель Китадзуми! — лицо Симады побледнело, и он готов был сорваться с места.
— Оставь мой рюкзак.
— Слушаюсь, учитель!
«…» — Хонма Ёсихико.
Наблюдая за этой сюрреалистичной сценой, режиссер почувствовал, как у него нервно задергался глаз.
Что ж, его худшие опасения подтвердились. На съемочной площадке действительно процветала дедовщина и травля. Вот только векторы были направлены в совершенно противоположную сторону.
Это не Симада издевался над Вундеркиндом. Это маленький Минору безжалостно, методично строил этого взрослого оболтуса!
Но как?! Каким образом восьмилетний мальчишка сумел подмять под себя взрослого мужика? Да еще и такого, у которого за спиной маячили миллионы влиятельного папаши? Что, черт возьми, Минору сотворил с ним за те несчастные десять часов, что прошли со вчерашнего вечера?!
Хонма отказывался это понимать. Если бы один взрослый актер унижал другого — это было бы грязно, но логично. Но чтобы кояку помыкал мажором… Такого за всю свою долгую карьеру режиссер еще не встречал.
Он перевел ошарашенный взгляд на Минору. Да, этот мальчик, присланный с горы Симидзуяма, был вылеплен из совершенно иного теста. В нем скрывалась какая-то пугающая, первородная сила, не свойственная детям.
Тем временем Минору, поудобнее перехватив лямки отвоеванного рюкзака, невозмутимо подошел к остолбеневшему режиссеру.
— Дядюшка Хонма, Симада ушел, — улыбнулся мальчик, и, поскольку посторонних рядом не было, позволил себе более теплое обращение. — Так о чем вы хотели со мной поговорить?
— Э-э… — Хонма почесал затылок.
Первоначально он планировал выдать пафосную речь о том, что пришел спасать его от нападок Симады. Но в свете последних событий это прозвучало бы как издевательство. Мужчина пожевал губами, несколько секунд смотрел в пустоту, а затем неловко сменил тему:
— Я… я просто хотел узнать, как там актерское мастерство у этого оболтуса? Справится он сегодня со сценой обеда с одного дубля?
О том, обижают ли Вундеркинда, можно было больше не волноваться. Теперь главной проблемой оставались съемки.
— Не переживайте, дядюшка Хонма, — лучезарно отозвался Минору, и его милое личико озарилось поистине ангельским светом. — Вчера я съел целых три большие миски рамена. Сил у меня было хоть отбавляй. Поэтому я… слегка вразумил Симаду. Уверен, сегодня его игра вас не разочарует.
«…» — Хонма Ёсихико.
Несмотря на кристально чистую и невинную улыбку ребенка, уголок рта режиссера снова предательски дернулся.
«Слегка вразумил»?
Судя по той собачьей преданности, которую сегодня демонстрировал Симада, дело пахло далеко не «слегким вразумлением». Казалось, Минору бросил этого парня в доменную печь, расплавил до костей и выковал из него совершенно нового, покорного человека!
— Раз уж ты так говоришь, Вундеркинд, я поверю тебе на слово, — Хонма тяжело вздохнул, смирившись с необъяснимым. — Как только Симада вернется, пусть готовится. Сегодня мы должны отснять сцену с едой, а затем нас ждет еще несколько важных дублей.
— Хорошо, — кивнул Минору.
Обменявшись еще парой ничего не значащих фраз, режиссер проводил взглядом удаляющегося мальчика. Минору шел легко, беззаботно напевая себе под нос какую-то веселую мелодию.
— Нет… Надо обязательно поговорить с менеджером Вундеркинда, — пробормотал Хонма, утирая холодный пот, выступивший на лбу.
Кто-то должен был держать этого ребенка в узде. Ему всего восемь лет, а он уже вертит как хочет не только юной Хосокавой Сибасэн, но и взрослым Симадой, который годится ему в отцы! Если так пойдет и дальше…
Страшно представить, в какого деспота съемочной площадки он может вырасти.
Да, Тамуре Кодзи определенно стоит вмешаться и направить развитие этого гения в более… здоровое русло. Иначе индустрия кино однажды содрогнется.