Глава 299. В таком случае, я согласен взять тебя в свои личные ученики! (Часть 3)
Но было в нем кое-что странное…
Почему он так пялится на меня?
Минору с недоумением моргнул. Он мог поклясться, что видит этого Сакату впервые в жизни. Но взгляд, которым мужчина его сверлил, был до ужаса… липким. Словно изголодавшийся любовник, наконец-то дорвавшийся до предмета своего обожания, Саката буквально пожирал его глазами, не в силах оторваться.
А уж когда дело дошло до протокольного рукопожатия, ситуация и вовсе вышла из-под контроля. Здоровенная ручища мастера сомкнулась на ладони Минору мертвой хваткой и не желала разжиматься, пока вспышки фотокамер слепили им глаза. И все это время Саката продолжал буравить его этим своим «страстным» взглядом.
«Господи, да он же извращенец!» — догадался Минору, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб.
Внезапно вспомнив о своем проклятом титуле «Первая красавица эпохи Рэйва», мальчик с трудом подавил желание вырвать руку и протереть ее антисептиком. Если этот мужик запал на его андрогинную внешность… это уже ни в какие ворота не лезет!
Смерив мастера седьмого дана полным настороженности и отвращения взглядом, Минору поспешно отошел в сторону.
К счастью, Саката, ослепленный своими мечтами о богатстве и славе, не заметил подозрительности во взгляде мальчика. Попозировав еще немного для прессы, он торжественно проследовал в центр татами. Пришло время главного шоу — показательного разрубания.
На профессиональном сленге этот процесс назывался «тамэсигири». В кровавые времена самураев для проверки остроты клинка и мастерства мечника использовали тела живых преступников или свежие трупы. Разрубить одно тело насквозь называлось «итидогири», два тела — «нидогири».
В гуманном современном мире человеческую плоть заменили плотно скрученными, вымоченными в воде циновками из татами. Один такой валик по плотности имитировал человеческое тело.
Минору внимательно следил за каждым движением мастера. Саката Кодзи подошел к стенду, на котором были закреплены соломенные валики, и плавно извлек из ножен сверкающую сталь катаны. Короткий выдох — и клинок молнией мелькнул в воздухе.
Хатидогири!
Восемь плотных снопов были перерублены одним плавным, безупречным движением!
Это был уровень, достойный уважения. Внешне тамэсигири кажется забавным аттракционом, но на деле оно требует дьявольской точности. Малейшее отклонение лезвия, неверно рассчитанный угол или сила удара — и клинок намертво застрянет в плотной соломе.
К тому же, Саката должен был продемонстрировать специфическую стойку и технику Катори Синто-рю, что усложняло задачу в разы. Сидзуру Айри, выступавшая следом, с превеликим трудом одолела лишь пять валиков, едва не выронив меч от отдачи.
Но Саката выполнил свой удар чисто, быстро и без видимых усилий. Минору наметанным глазом оценил силу разреза и понял: это был далеко не предел мастера.
Что ж, придется признать: этот извращенец действительно неплох. В отличие от школьников на турнире, он представлял собой реальную угрозу. Элитный противник, не меньше.
Показательная часть с тамэсигири завершилась. Саката изящным движением стряхнул невидимую кровь с лезвия, убрал меч в ножны и отвесил церемониальный поклон перед объективами камер.
Минору подобрался, чувствуя, как адреналин затапливает кровь. Согласно сценарию, сейчас настанет его черед. Инструктаж! Спарринг с настоящим седьмым даном!
Но в тот самый момент, когда мальчик уже готов был шагнуть на татами, произошло непредвиденное.
Саката Кодзи, словно уловив рвущуюся наружу жажду крови Минору, не стал покидать площадку. Вместо этого он подошел к опешившему мальчику, властно схватил его за руку и вытащил на середину зала, прямо под прицелы десятков телекамер.
Улыбаясь ослепительной, самодовольной улыбкой, мастер обратился к журналистам:
— Знаете, я уже успел немного понаблюдать за господином Китадзуми и принял решение касательно его сегодняшней оценки.
Саката перевел свой «влюбленный» взгляд на Минору, а затем, выдержав театральную паузу, вновь посмотрел прямо в объективы:
— Если сегодня Китадзуми-кун покажет себя достойно, и если на то будет его желание… В таком случае, я согласен взять его в свои личные ученики!
Бум!
Зал взорвался.
Журналисты сошли с ума: словно почуяв запах свежей крови, они рванули вперед, сметая ограждения, оглушая зал треском затворов камер и ослепляя вспышками. Зрители на трибунах тоже повскакивали со своих мест, подняв невообразимый гвалт.
Мастер седьмого дана берет в ученики девятилетнего ребенка?! Прямо здесь, в прямом эфире?! Это же сенсация года!
И только Минору стоял в центре этого хаоса, чувствуя себя так, словно его окатили ушатом ледяной воды.
Что…
Какого черта?!
Мы же не договаривались ни о чем подобном! Этого не было в сценарии!
И тут, поймав на себе очередной липкий, многообещающий взгляд тридцатишестилетнего мужика, мальчик почувствовал, как по его коже строем маршируют мурашки размером с кулак.
Ситуация складывалась скверно. Изначально Минору планировал слегка поддаться, чтобы не ронять авторитет пожилого сенсея перед камерами. Но теперь…
Глядя на довольную физиономию этого мерзкого типа, Минору понял: никакой пощады не будет. Придется уничтожить его здесь и сейчас. Втоптать в грязь так, чтобы он забыл дорогу в Будокан.