Глава 281. Слёзы Минору, потрясшие всю нацию! (Часть 5)
Все те мегатонны грязи и черного пиара, которые крупные агентства так усердно вываливали в сеть в последние дни, теперь превратились в идеальный постамент для его триумфа!
В зале Сираи Ёкохиса сидел с лицом человека, которого только что переехал синкансэн.
Что-то пошло не так.
Всё пошло не так!
Это был не его сценарий! По плану, Минору должен был сидеть с красным от стыда лицом, захлебываясь от неудобных вопросов Конно, и посыпать голову пеплом, умоляя общественность о прощении!
А в реальности? Минору — национальный герой, а ведущий выглядит как растерянный идиот, не знающий, куда девать руки.
Слова Соты, подкрепленные робкими кивками Оты и Уэно, обладали бронебойной силой. Ведь они — его бывшие одноклассники. Кто, если не они, знает правду?
Эта убийственная комбинация камня на камне не оставила от планов Сираи. Он уже с кристальной ясностью видел заголовки завтрашних газет. Рейтинги Минору не упадут. Они взлетят в стратосферу, пробив озоновый слой. Все их тщательно спланированные атаки лишь подлили масла в огонь его популярности.
Дальнейшее превратилось в фарс.
Конно Эйдзи сдался. Он больше не задавал провокационных вопросов, старательно обходя тему буллинга за километр. Зрители — не дураки. Продолжи он гнуть свою линию после таких откровений, и все поняли бы, что он выполняет чей-то грязный заказ. А потеря репутации беспристрастного журналиста для ведущего подобна смерти.
«...»
Наблюдая за тем, как сдулся Эйдзи и как жалко жмутся друг к другу на диване Сота и компания, Минору удовлетворенно кивнул своим мыслям.
Честно говоря, он и сам не ожидал, что всё пройдет настолько гладко. Он, конечно, подстраховался: заранее собрал письменные показания с учителей, заручился поддержкой Китагавы Руико и других кояку. Он был готов раздавить любые лживые показания этой троицы неопровержимыми фактами.
Кто же знал, что ему даже не придется напрягаться? Стоило лишь слегка выпустить ауру меча, и они сами бросились ему в ноги, исповедуясь в грехах.
Приятный сюрприз.
Однако... просто сидеть и улыбаться — это как-то мелковато. Не хватает драматического финала. Визуальный ряд недостаточно силен.
Минору на секунду задумался.
А затем, под ошарашенными взглядами Конно Эйдзи и Сираи Ёкохисы, он медленно поднялся со своего места.
— Минору, вы... что вы делаете? — опешил ведущий. Что еще задумал этот непредсказуемый дьяволенок?!
Конно нутром почуял: атмосфера в студии мгновенно изменилась.
На бледном, утонченном лице мальчика отразилась такая невыносимая, разрывающая сердце скорбь, что в зале повисла звенящая тишина. Казалось, еще мгновение — и он разрыдается в голос. Но Минору лишь порывисто отвернулся, украдкой смахнув рукавом что-то в уголках глаз.
Эй-эй, погоди... Ты что творишь?!
Сбитый с толку Конно только открыл рот, чтобы задать вопрос, как Минору заговорил:
— На самом деле, я прекрасно понимаю... — его голос дрожал, словно натянутая струна. — Я знаю, что из-за поднявшейся вокруг моего имени шумихи у многих в индустрии и за её пределами сложилось превратное мнение обо мне и о тренировочном центре кояку «AR». И поэтому... я хочу принести искренние извинения за то, что эта нелепая ситуация отняла столько вашего времени и внимания.
С этими словами мальчик низко, в пояс, поклонился прямо в камеру.
Когда он выпрямился, его бездонные черные глаза блестели от подступающих слез.
— Но я умоляю вас... пожалуйста, поверьте мне! — его голос сорвался, став хриплым и надломленным. — Ни я, ни тренировочный центр кояку «AR» никогда не потерпим издевательств! Любые проявления буллинга для нас абсолютно неприемлемы. И все дети, замешанные в подобном, уже исключены из нашего агентства... Умоляю... поверьте нам!
Его маленькое тело била крупная дрожь. Но он изо всех сил старался держать спину прямо, глядя в объектив с такой отчаянной, обнаженной искренностью, что это зрелище пробило бы брешь даже в каменном сердце.
Глядя на это невероятно красивое, искаженное благородным страданием лицо, по которому катились кристально чистые слезы, Конно Эйдзи застыл с приоткрытым ртом.
Боже всемогущий! Он впервые в жизни видел ребенка, обладающего ТАКИМИ навыками антикризисных коммуникаций!
Он-то уже мечтал побыстрее свернуть эфир, чтобы минимизировать урон для своих нанимателей! А этот гений взял и выдал сольный перфоманс в самом конце, приковав к себе всё внимание нации!
И самое страшное...
Сцена плача Минору была настолько пронзительной, настолько совершенной...
Разум Конно вопил, что это всего лишь гениальная актерская игра. Что мальчишка просто ломает комедию. Но его глаза, его чувства отказывались в это верить!
Проклятье! Как может девятилетний ребенок ТАК играть?! Это же просто немыслимо!
В слезах Минору таилось невероятное, гипнотическое Обаяние. Они притягивали, завораживали, заставляя безоговорочно верить каждому слову, сорвавшемуся с его дрожащих губ.
Мощнейшая эмоциональная отдача сделала свое дело. В студии послышались всхлипы — даже самые циничные операторы и осветители не смогли сдержать слез, глядя на этого стойкого, несправедливо обвиненного ангела.
Даже у самого Конно Эйдзи вдруг запершило в горле. В голове билась предательская мысль: «Действительно... он же всего лишь ребенок. Зачем я так жестоко с ним обошелся? Разве этот маленький ангел может быть в чем-то виноват?».
Но в следующую секунду ведущий мысленно отвесил себе пощечину.
Стоп!
Какого черта?! Я что, тоже попал под его очарование?!
Я же играю за другую команду!
Эйдзи в ужасе уставился на плачущего мальчика. Затем перевел взгляд на режиссера, который, рыдая в три ручья, отчаянно махал руками, приказывая всем камерам взять Минору крупным планом.
Это конец.
Конно Эйдзи бессильно опустил руки.
Трансляция почти в прайм-тайм. Национального масштаба сцена плача, по силе воздействия не уступающая голливудским шедеврам. И добровольное признание «жертв», обеляющее его репутацию.
Он уже мог с уверенностью сказать: ничто в этом мире больше не сможет остановить ту чудовищную волну обожания и славы, которая обрушится на Китадзуми Минору завтра утром.