Глава 236. Переезд и очень опасные соседки (Часть 2)
Но потрясения на этом не закончились. С появлением этого удивительного ребенка процесс завершения работы ускорился в разы. Мальчик ловко, со знанием дела орудовал смартфоном, в пару кликов подтвердил заказ, оставил развернутый положительный отзыв в приложении, да еще и успел сбегать на кухню, чтобы вручить изрядно уставшим грузчикам по банке холодного чая.
Такая взрослая, отточенная деловая хватка совершенно не вязалась с его милым детским личиком. Рёхэю, воспитывающему собственных детей, стало даже немного не по себе. Девятилетний мальчишка общается со взрослыми на равных? Да его собственный сын в этом возрасте прятался за мамину юбку при виде незнакомых родственников!
И тут Рёхэй присмотрелся повнимательнее. Правильные черты лица, огромные, выразительные глаза, эта уверенная улыбка...
«Постойте-ка...» — мысленно ахнул грузчик, чувствуя, как по спине пробежал холодок узнавания.
Он сделал неуверенный шаг вперед.
— Эм... простите мое любопытство, но... вы случайно не тот самый мальчик-гений, о котором недавно все телеканалы трезвонили? Тот самый юный актер, который в девять лет в старшую школу поступает? Вас ведь зовут Китадзуми Минору?
Мальчик не вздрогнул, не попытался спрятаться. Напротив, на его губах заиграла еще более очаровательная, ангельская улыбка.
— Ого! Дядя меня узнал? Надо же, — произнес он с такой обезоруживающей непосредственностью, что у Рёхэя окончательно пропал дар речи.
Раньше грузчик был абсолютно уверен, что все эти «дети-гении» — дешевая телевизионная постановка. Продюсеры пишут сценарий, заставляют детишек заучивать умные слова, а наивная публика верит. Но теперь, столкнувшись с Минору лицом к лицу, Рёхэй понял: мальчик был настоящим. В нем чувствовался стержень, глубокий, пронзительный интеллект и зрелость, пугающая своей неестественностью. Возраст был лишь маскировкой.
К тому же, дочь Рёхэя была без ума от фильмов с его участием. Переминаясь с ноги на ногу, грузчик смущенно кашлянул:
— Китадзуми-кун... а не могли бы вы оставить мне автограф? Моя дочь просто в восторге от вашей игры...
— Конечно! С превеликим удовольствием! — лучезарно отозвался Минору, мгновенно извлекая откуда-то маркер.
Спустя пять минут абсолютно счастливый Ооно Рёхэй, прижимая к груди блокнот с заветной росписью, покинул их новую квартиру.
Минору же, дождавшись, пока за грузчиками закроется дверь, устало выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи.
«Расслабился...» — мысленно отругал он себя. Он все еще не мог привыкнуть к масштабам своей новообретенной славы. Лихорадка вокруг «гениального ребенка» и не думала стихать. Если уж простой бригадир грузчиков узнал его с первого взгляда, дела плохи.
Он вспомнил события нескольких дней давности. Стоило ему лишь на секунду забыть надеть маску, стоя у ворот начальной школы Нэрима в ожидании машины Кодзи, как его мгновенно окружила плотная стена визжащих старшеклассниц. Они смотрели на него огромными, голодными глазами, словно на диковинную зверюшку в зоопарке. Самые наглые без зазрения совести тискали его за щеки, обнимали и фотографировались, тыча в камеру пальцами в форме буквы «V». И всем, абсолютно всем нужны были автографы!
Факт оставался фактом: он стал настоящей знаменитостью. Его лицо знала вся страна.
«Впрочем, это к лучшему», — Минору удовлетворенно кивнул собственным мыслям. Чем шире расходится его имя, тем больше контрактов, тем выше гонорары, тем прочнее его положение в безжалостной индустрии развлечений.
Единственное, о чем он настоятельно, но очень вежливо попросил Ооно Рёхэя перед уходом, — держать язык за зубами и никому не рассказывать, что юная звезда теперь живет в престижном комплексе Одаяма. В эпоху интернета информация распространяется со скоростью лесного пожара. Стоит этому факту всплыть, и уже завтра под окнами их квартиры разобьет лагерь армия безумных фанаток и папарацци. А пробираться домой сквозь толпу с боем в его планы совершенно не входило.
Отогнав эти мысли, Минору перевел теплый взгляд на тетю Ариху, которая все еще мертвой хваткой цеплялась за его руку. Ее пальцы были ледяными и слегка подрагивали.
— Тетя Ариха, ты сегодня превзошла саму себя, — мягко произнес он, погладив ее по напряженной руке.
И он не льстил. Для нее этот переезд стал настоящим подвигом Геракла. Всю организацию, упаковку вещей, логистику она взяла на себя, а он лишь немного помогал с документами. Год назад эта мысль показалась бы бредом сумасшедшего. Год назад Ариха боялась выйти за порог собственной комнаты, питалась исключительно доставкой и лапшой быстрого приготовления, а от прямого зрительного контакта с людьми падала в обморок. Даже с ним, своим племянником, она поначалу разговаривала, вжавшись в стену, готовая расплакаться в любую секунду.
А сегодня? Сегодня она организовала переезд и даже смогла перекинуться парой фраз с совершенно чужими мужчинами-грузчиками! Минору видел все ее титанические усилия. Как она заставляла себя вставать ни свет ни заря, чтобы бегать с ним по утрам. Как выдавливала из себя приветствия соседям. Как, бледнея и задыхаясь от паники, ходила в супермаркет за свежими овощами.
Это было похоже на жесткую, болезненную терапию, на которую она обрекла себя добровольно. Когда Минору как-то спросил о причинах столь резких перемен, Ариха густо покраснела, отвела взгляд и пробормотала:
— Я... я просто хочу... хочу чаще с тобой разговаривать, Минору...
Детский, нелепый повод. Любой школьник поднял бы ее на смех. Но глядя на ее пунцовое от смущения лицо, Минору почувствовал, как в груди разливается невероятное тепло. Она ломала свою психику, перебарывала свои глубочайшие страхи только ради него. И он, как любящий племянник, был обязан ответить ей тем же, обеспечив самую лучшую жизнь.