Глава 224. План перевода экстерном официально запущен! (Часть 3)
На её счету покоилась солидная сумма — ровно 38 000 000 иен.
Более того, судя по выписке, каждый месяц на её счет стабильно капало около 3 000 000 иен в виде авторских отчислений с продаж электронных версий.
А если издательство решало запустить дополнительный тираж её хитовых книжек в печать, то на карту падало ещё по десять-двадцать миллионов единовременной выплаты.
Минору в очередной раз цокнул языком, проникаясь уважением к японскому рынку легкой литературы.
Да уж, быть успешным писателем в этой стране — значит сидеть на настоящей золотой жиле.
Пока книги покупают, деньги генерируются из воздуха, словно работает печатный станок.
Это вам не жалкая участь ребенка-актера, который горбатится на площадке, снимается в рекламе или фильме, получает свой гонорар — и на этом денежный поток иссякает. Одна сделка, одна выплата. Никакого пассивного дохода.
Несмотря на внушительные нули на счету тети, Минору перевел на свой баланс ровно 8 000 000 иен, не взяв ни иены больше.
Это были деньги, заработанные потом, бессонными ночами и творческими муками Арихи.
Он не был бессовестным чудовищем, чтобы, прикрываясь фразами вроде «плата за дружбу» или «семейные нужды», конфисковать плоды её многолетнего труда. Это было бы ниже его человеческого достоинства.
Итак, после всех этих изматывающих финансовых кульбитов, на его счету наконец-то собралась нужная сумма в 54 600 000 иен.
Оставалось лишь дождаться, когда адвокаты и риелторы Омаэ Тохико подготовят кипы документов, проверят все выписки из реестров и назначат дату подписания договора купли-продажи.
Поскольку от него больше ничего не зависело, Минору не стал форсировать события.
Вместо этого он хладнокровно перешел к следующему, куда более абсурдному пункту своего грандиозного плана — реализации перевода в новую школу.
Старшая школа Сэйбун.
Одно только это название заставляло трепетать сердца амбициозных родителей всего Токио. Школа стабильно держалась в тройке лидеров по всей столице по проценту успешного поступления своих выпускников в престижные национальные университеты. Для района Бункё она была настоящей путеводной звездой образования.
Но славилась Сэйбун не только зубрежкой. В её стенах царила удивительно здоровая, творческая атмосфера. Спортивные секции и клубы искусств получали мощную поддержку. Школьные оркестры и театральные кружки регулярно привозили золотые медали с Национального молодежного конкурса искусств.
И, что было самым сладким фактором для многих семей — это была государственная школа. А значит, плата за обучение здесь была на порядок, а то и на два ниже, чем в частных элитных пансионах со схожим уровнем преподавания.
Именно поэтому каждый год тысячи школьников со всего Токио вгрызались в учебники, мечтая преодолеть проходной балл и протиснуться в кованые ворота Сэйбун.
Такэмото Томоми была одним из преподавателей, закрепленных за параллелью первых классов старшей школы Сэйбун.
Она была живым воплощением идеального педагога. Строгая, собранная, всегда застегнутая на все пуговицы. И перед учениками, и в учительской она демонстрировала железобетонную выдержку, кристально чистую репутацию и невероятную деловую хватку. Все её действия были выверены, а решения — логичны и сухи.
Но сегодня... Сегодня её знаменитая холодная аура дала трещину.
Она ворвалась в кабинет начальства в таком состоянии, какое ей было совершенно не свойственно.
— Директор Юмото... скажите, что вы шутите. Вы серьезно? Вы намерены подписать заявление на перевод и экстернат для ЭТОГО кандидата?!
Сжимая в побелевших от напряжения пальцах два тонких листа из личного дела, Такэмото Томоми говорила негромко, но в её тоне звенел концентрированный, неподдельный шок.
— Такэмото-сэнсэй, ну что вы так разволновались, — примирительно улыбнулся мужчина, сидевший в массивном кожаном кресле.
Директор Юмото, обладатель внушительной комплекции и заметно редеющей шевелюры, откинулся на спинку. Его густой, бархатистый голос, которым он привык очаровывать спонсоров и родителей, звучал умиротворяюще: — В конце концов, Министерство образования не устанавливает жестких, непробиваемых запретов на перевод через классы. Закон оставляет это на усмотрение администрации. Всё зависит от конкретного случая и индивидуальных способностей учащегося. Разве в других школах нет прецедентов с одаренными детьми, перескакивающими через ступеньки?
Однако Такэмото Томоми была не из тех, кого можно было убаюкать красивыми речами.
Да, она прекрасно знала букву закона. Действительно, прямых запретов на экстернат не существовало.
Более того, в директивах министерства черным по белому значилось: «При наличии веских обоснований и подтвержденной экстраординарной одаренности, учебное заведение имеет право определять год обучения студента, минуя стандартную возрастную градацию...»
Среди её знакомых коллег из других школ действительно были те, кто брал под крыло вундеркиндов, перепрыгнувших через класс-другой.
Но!
— Директор. Я за всю свою практику ни разу, ни от кого не слышала о прецеденте, чтобы девятилетний ребенок, чей возраст соответствует младшей школе, перепрыгнул сразу в старшую школу! — выдохнула она, с силой опуская папку с документами на лакированный стол директора.
Она чувствовала, как у неё начинает дергаться правый глаз.
В графе «Возраст» черным шрифтом была выбита цифра, которая ломала всю систему мироздания.
«9 лет».
— Это... это уже переходит все границы абсурда, — пробормотала Такэмото Томоми, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Девятилетний мальчишка?
Прямиком из начальной школы района Нэрима переводится в старшую школу Сэйбун?
Минуя средние классы?
Это что, какой-то непризнанный гений? Вундеркинд столетия? Нет... это уже попахивало какими-то мутациями и пришельцами из глубокого космоса!
Да, её знакомые брали на поруки одаренных детей. Но тем было по четырнадцать-пятнадцать лет! А тут — девять!
Это из ряда вон выходящее событие для любой старшей школы не только в Японии, но и в мире!
Когда она только получила внутреннее уведомление от Директора Юмото с указанием рассмотреть это личное дело, она на добрых десять минут зависла перед монитором.
Она была абсолютно, стопроцентно уверена, что руководство решило устроить ей жестокий, низкопробный розыгрыш.
Но до первого апреля было ещё далеко...
Совершенно не понимая мотивов начальства, она примчалась сюда за разъяснениями.
(Здесь авторские благодарности пропущены)