Глава 196. Главное, чтобы в конце концов победил этот несносный мальчишка! (Четыре тысячи слов) (Часть 2)
Несколько впечатлительных девушек, пришедших на спектакль со своими парнями, впали в настоящую панику. Сами того не замечая, они вцепились побелевшими пальцами в руки своих спутников, больно ущипнув их за мягкие места. Парни скривились от боли, но промолчали.
«Проклятье! Мы же не протагонисты из "Токийского мастера проклятого меча"! — мысленно вопили они, покрываясь холодным потом. — Если хочешь кого-то прикончить, иди и режь их! Какого черта ты пялишься на нас?!»
И хотя они мысленно осыпали актера ругательствами, их собственные затылки неприятно покалывало от животного страха. Психологическое давление было настолько колоссальным, что казалось, будто этот мальчишка вот-вот спрыгнет со сцены и начнет рубить всех на куски.
Но сквозь этот леденящий душу ужас пробивалось и другое чувство — странное, извращенное удовлетворение. Большинство собравшихся здесь были преданными фанатами оригинальной манги. Они пришли именно за тем, чтобы увидеть, как нарисованные персонажи оживают в реальности. И пусть этот кояку напугал их до полусмерти, но, черт возьми… это был настоящий Хида! Во плоти!
Эта густая, почти осязаемая жажда крови. Эта безумная ухмылка. Этот психопатический смешок. Воплощение на сцене излучало куда большую угрозу, чем плоские страницы комикса! Зрители испытывали восхитительный мазохизм, смешанный с восторгом. Правда, парни продолжали мысленно умолять своих девушек: «Пожалуйста, ослабь хватку! Мне же больно!»
Но если обычные зрители просто чувствовали тяжесть в груди, то случай Хосокавы Сиори был куда более запущенным. Воспоминания о совместных съемках в «Проклятом дитя» обрушились на нее лавиной. Этот до боли знакомый, удушающий взгляд Минору вновь всколыхнул те «прекрасные» моменты, которые она предпочла бы навсегда стереть из памяти.
«У-угх…» — Сиори нервно сглотнула, ее губы неконтролируемо задрожали. Она обхватила себя руками за плечи, силясь согреться. Почему температура в зале, которая еще минуту назад была вполне комфортной, вдруг упала ниже нуля?
Именно в этот момент напряженной тишины на сцене появилась группа главных героев во главе с Синтани Кайто.
— На этом все закончится, Хида, — губы Синтани Кайто, блестяще исполнявшего роль Сатору, тронула легкая, уверенная полуулыбка. Он встал в самом центре сцены, излучая спокойствие. — Чтобы между нами не было недопониманий, я скажу это сразу…
Кайто и Минору стояли друг напротив друга, разделенные пространством сцены. Оба синхронно потянулись к оружию. Вспыхнули хитроумно настроенные софиты, и обнаженные бутафорские клинки сверкнули в их лучах, имитируя ослепительную вспышку меча.
В этом потоке света Синтани Кайто гордо расправил плечи и, вскинув лезвие, направил его прямо в лицо Минору.
— Претендент здесь — ты!
Свет прожекторов золотым каскадом обрушился на фигуру Кайто. Огромный экран позади сцены мгновенно выдал его героический крупный план. Ударили торжественные, полные надежды аккорды оркестра. Гнетущий липкий страх, принесенный появлением Минору, рассеялся, словно дым на ветру.
Зрители дружно, словно по команде, выдохнули скопившееся в легких напряжение. По залу прокатилась волна ободряющих выкриков и аплодисментов, адресованных бесстрашному Сатору. Жизнь снова вернулась в эти стены. Благодаря уверенной игре Синтани Кайто всем вдруг показалось, что бояться этого психопата Хиду больше не нужно.
«А ведь и правда! — облегченно подумали многие. — Чего тут пугаться? Это просто ребенок-актер! Ну да, играет он гениально, и что с того? Не спрыгнет же он со сцены, чтобы перерезать нам глотки!»
Но их самоуспокоение длилось ровно до следующей секунды.
— М-м? — Минору медленно, с показной ленцой перевел взгляд. Казалось, он смотрел на Сатору, но в то же время его темные глаза снова скользнули по зрительным рядам.
Тишина. Мертвая, абсолютная тишина.
Бурлящий и возбужденный зал в мгновение ока онемел, словно из помещения разом выкачали весь кислород. Зрители, которые только что смело хлопали в ладоши, застыли с открытыми ртами и начали нервно переглядываться, ища друг у друга поддержки. Под этим тяжелым взглядом Минору ни один человек в огромном зале не осмелился издать ни звука.
Эта пугающая аномалия заставила Нагасэ Асато, наблюдавшего за сценой из-за кулис, растерянно приоткрыть рот. Ему буквально нечего было сказать. Сатору был невероятно популярным персонажем во вселенной «Токийского мастера проклятого меча». Даже несмотря на то, что по сюжету он погибал от рук Хиды, армия его фанатов превосходила по численности даже фанатов самого протагониста.
По изначальной задумке и сценарию, в этот момент должна была возникнуть драматическая пауза, чтобы зрители могли вдоволь накричаться, подбадривая своего любимца. А что в итоге? Нагасэ Асато бросил взгляд на чернеющее море людских голов. Какая там поддержка? Какие аплодисменты? Никто даже дышать громко не рисковал!
«Святые угодники…» — Нагасэ Асато судорожно втянул холодный воздух сквозь стиснутые зубы. Глядя на солирующего на сцене Минору, он молитвенно сложил ладони на груди.
«Умоляю, господин Китадзуми! Сбавь немного обороты! — отчаянно вопил он про себя. — Да, перед выходом я просил тебя дать зрителям прочувствовать характер Хиды… Но ты не должен был становиться самим Хидой!»
Нагасэ с нарастающей паникой наблюдал, как губы Минору кривятся в уродливой, ломаной ухмылке, обнажая белоснежные зубы в хищном оскале. Это зрелище не сулило ничего хорошего. Огромный зал на две тысячи человек, который по определению не может быть абсолютно бесшумным — ведь всегда кто-то шепчется, кашляет или ерзает в кресле, — погрузился в кладбищенский покой. Режиссеру оставалось лишь обреченно покачать головой.