Глава 27. Чтобы стать поистине выдающимся человеком... (Часть 1)
Глава 27. Чтобы стать поистине выдающимся человеком...
Глубоко в душе Китадзуми Минору и без того не сомневался в своей блестящей победе на предстоящих пробах. Однако нельзя было отрицать очевидного факта: внезапный, как гром среди ясного неба, добровольный отказ Акиямы Сион сыграл ему на руку, значительно упростив задачу.
Этот факт был неоспорим, как восход солнца.
«Когда мы встретимся в следующий раз, нужно будет хорошенько её поблагодарить», — пронеслось у него в голове.
Минору медленно выдохнул, прогоняя лишние мысли, и перевёл взгляд на массивную стопку аккуратно скреплённых листов бумаги, лежащую на столе. На белой обложке, напечатанной строгим шрифтом, красовалось лаконичное название: «Похищение Нацуко».
Да. Это был тот самый, вожделенный сценарий нового фильма Хонмы Ёсихико, ради которого Минору затеял всю эту игру.
Как режиссёр и обещал, после неожиданного самоотвода Сион он не стал тянуть резину и оперативно скинул электронную версию текста на почту мальчика. Выбора у Хонмы особо и не было: графики всех мало-мальски известных детей-актёров в Японии были расписаны на месяцы вперёд. Если бы он промедлил ещё хоть немного, проект рисковал вообще остаться без исполнителя главной роли. Так что отправка сценария Минору для предварительного ознакомления была самым логичным шагом.
Распечатал эту кипу бумаг Минору тайком, пробравшись в комнату Китадзуми Арихи. Благо, у этой непутёвой женщины, считающей себя писательницей, имелся вполне сносный домашний принтер, покрытый изрядным слоем пыли из-за редкого использования.
— Прошла уже целая неделя... — едва слышно прошептал Минору, медленно подходя к столу и кончиками пальцев касаясь шершавой бумаги.
Действительно, с того момента, как файлы упали ему на почту, минуло ровно семь дней. Учитывая феноменальную, почти пугающую обучаемость его нынешнего тела, текст был уже вызубрен наизусть. Каждая реплика, каждая сценическая ремарка намертво отпечатались в его мозгу.
Сюжет «Похищения Нацуко» был выстроен по всем канонам классического исцеляющего кинематографа — той самой слезовыжимательной драмы, за которой зрители идут в кинотеатры с пачками бумажных платков.
Главный герой, Ноги Нацуко, был ребёнком, рождённым под несчастливой звездой. Вся его жизнь представляла собой один сплошной, беспросветный мрак.
Трагедия началась задолго до его рождения. Его мать, будучи ещё совсем юной старшеклассницей, стала жертвой жестокого насилия со стороны своего ровесника — отца Нацуко. Итогом этого кошмара стала нежелательная беременность. Из-за давления консервативных родственников и долгих, изматывающих переговоров между двумя семьями, раздавленную горем девушку заставили выйти замуж за своего мучителя.
Отец Нацуко, отброс общества и агрессивный маргинал, недолго отравлял им жизнь. Вскоре после свадьбы, напившись до беспамятства, он разбился в автомобильной аварии, оставив после себя лишь долги и покалеченную психику жены.
Смерть ненавистного мужа не принесла женщине освобождения. Наличие маленького ребенка на руках навсегда закрыло для неё двери в нормальную жизнь и шансы на повторный, счастливый брак. Не в силах вынести крах своих надежд, мать стремительно катилась на дно. Её рассудок помутился, уступив место маниакальным приступам неконтролируемой ярости, а дешёвый алкоголь, которым она пыталась заглушить боль, лишь раздувал это пламя безумия.
Пытаясь утопить свою исковерканную молодость в бутылке, она влачила жалкое, животное существование. А всю свою скопившуюся ненависть к этому жестокому миру она безжалостно вымещала на том единственном, кто не мог ей ответить — на собственном маленьком сыне.
— Это всё из-за тебя! Из-за тебя, ублюдок! Это ты превратил мою жизнь в зловонную помойку! — истошно визжала она, нанося удары.
Избивая ни в чём не повинного ребёнка, она находила извращенное, мимолётное утешение, мстя вселенной за свою разбитую судьбу.
Детство Ноги Нацуко было пропитано запахом перегара, страхом и болью. Он не знал ни вкуса сладкой ваты, ни радости от катания на каруселях в парке аттракционов. В его жизни не было тёплых маминых объятий перед сном или шумных игр со сверстниками. Его реальностью были ледяной, полный безумной ненависти взгляд матери и расцветающие на хрупком теле уродливые фиолетовые синяки, которые болели так, что по ночам невозможно было уснуть.
Но самое страшное заключалось в том, что Нацуко не злился на мать. В его детском, искалеченном сознании прочно укоренилась мысль: это он во всём виноват. Это из-за его появления на свет мама так сильно страдает.
А значит... если он просто исчезнет из её мира, мама снова станет счастливой. Верно ведь?
Именно поэтому маленький Нацуко всем сердцем мечтал о том, чтобы его похитили.
«Если меня заберут плохие люди...» — думал он, глотая слёзы в тёмном углу, — «...тогда меня больше не будут бить».