Глава 126. Поднажмём! Постараемся! А вдруг и вправду получится (Часть 3)
Сделав короткий шаг вперед и грозно нахмурив брови, Минору звонко, но унизительно легко похлопал съежившегося парня по щеке.
— Ты вообще собираешься работать, а? Или пришел сюда ворон считать?
— Я... я... — пролепетал Мидзугути.
Глядя на приблизившееся вплотную, дьявольски красивое личико малолетнего диктатора, он чувствовал себя парализованным кроликом перед пастью удава. Возразить было нечего. Он действительно провалился в транс и держал Минору слишком долго. Лишь сейчас, получив заслуженную взбучку, до него дошел весь масштаб его оплошности.
— Э-э... наставник Китадзуми... — робко встряла в разговор очнувшаяся от ступора Оиси Тика, в надежде смягчить гнев божества. — Не будьте к нему так суровы. Вы же сами видите, Мидзугути-кун так старается...
Но её неуклюжая попытка поиграть в миротворца была прервана на полуслове.
— А тебя, Оиси, это тоже касается! — Минору резко крутнулся на каблуках.
Его руки молниеносно взлетели вверх, и маленькие пальчики мертвой хваткой вцепились в пухлые щеки девушки, безжалостно растягивая их в стороны.
— Я бы с превеликим удовольствием зашил тебе рот суровыми нитками! — прошипел он ей прямо в лицо. — Сколько раз, мать твою, я вдалбливал в твою пустую голову перед мотором: хватит читать по бумажке! Хватит. Читать. По. Бумажке! А ты снова наступаешь на те же грабли!
— П-про-стите... п-простите, наставник Китадзуми! — невнятно забормотала девушка, из-за натянутых щек с трудом глотая слоги, и виновато повесила голову.
После вчерашнего дня «заботливых наставлений» от этого тирана, парочка бездарностей прекрасно осознавала всю глубину своего падения. И, что самое обидное, каждое ядовитое слово Минору попадало точно в цель — он был абсолютно, кристально прав. Им не оставалось ничего иного, кроме как, подобно нашкодившим первоклашкам, покорно опустить головы, потереть горящие от стыда уши и, опустившись на колени, смиренно выслушивать поток уничижительной критики от восьмилетнего пацана.
Единственным спасением было то, что на публике — особенно перед их менеджерами — Минору чудесным образом трансформировался. Он мастерски натягивал маску милого, дружелюбного ангелочка, заразительно смеялся и с очаровательной улыбкой щебетал агентам о том, в какие веселые игры (Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru) он играет со «старшим братиком» и «старшей сестричкой». Видя эту пугающую двуличность, Оиси и Мидзугути окончательно теряли всякую волю к сопротивлению. Жаловаться было просто некому — им бы всё равно никто не поверил.
К тому же, отрицать очевидное было глупо: жестокие методы Минору работали безотказно. Да и мальчик не всегда ограничивался лишь кнутом. Порой, в редкие минуты затишья, он подходил к ним, мягко клал ладошку на их поникшие головы и с такой неподдельной, сокрушительной усталостью произносил: «Думаете, мне доставляет удовольствие кричать на вас? Я просто хочу, чтобы вы превзошли самих себя. Я давлю на вас только ради того, чтобы вы засияли на экране. Вы же понимаете это?». И в эти моменты у взрослых актеров от стыда наворачивались слезы.
Под гнетом такой изощренной психологической обработки в душах Мидзугути и Оиси зародилось странное, мазохистское желание во что бы то ни стало оправдать надежды их малолетнего мучителя.
В общем, пока парочка горе-актеров продолжала смиренно принимать словесные тумаки, на другой стороне съемочной площадки режиссер Нэдзуми Масао наконец-то вынырнул из оцепенения. Его разум отказывался верить в то, что только что зафиксировали камеры.
Сегодняшняя игра Оиси и Мидзугути была... нет, не гениальной, но потрясающе качественной! Количество монотонных реплик сократилось до терпимого минимума, их деревянные тела вдруг обрели плавность движений, а эмоции, пусть еще сырые и неглубокие, наконец-то пробились сквозь маски безразличия. Да, для любого профессионала это был лишь базовый минимум, необходимый для входа в кадр. Но Нэдзуми Масао прекрасно помнил, что еще вчера эти двое не могли выдать даже этот несчастный минимум! Разве мог он не испытывать благоговейного трепета?
Но главным потрясением, эпицентром этого творческого взрыва, стал он — юный кояку по имени Китадзуми Минору, только-только ступивший на площадку. Его актерская игра была безукоризненной. Идеальной до последней капли. Начиная от неуклюжей, шатающейся походки годовалого Юсукэ, делающего свои первые шаги; продолжая цепкой хваткой маленьких пальчиков, сжимающих одежду родителей; и заканчивая этим финальным аккордом — запрокинутым лицом и ослепительно чистой, проникающей в самую душу улыбкой, направленной прямо в объектив.
Фокус камеры, дыхание толпы, мысли каждого присутствующего — этот ребенок одним движением захватил абсолютно всё.
Будем честны: эту паршивую сцену вытащил на своих хрупких плечах один-единственный ребенок. В киноиндустрии такие чудеса порой случались, но это всегда была редкость, достойная легенд. Уровень мастерства Минору возвышался над всем актерским составом «Страсти и Любви» недосягаемым, заснеженным пиком. Глобальный разрыв в таланте позволил ему создать эффект разорвавшейся бомбы.
Обычно артисты, способные прямо в кадре тащить за собой бездарных партнеров, задавать нужный ритм и при этом выдавать шедевральную игру, носили звания легенд и купались в лучах славы. Нэдзуми Масао даже в самых смелых фантазиях не мог представить, что увидит подобное мастерство в исполнении сопливого мальчишки.
— Вот уж воистину... секретное оружие, — пробормотал Нэдзуми Масао себе под нос.
Бросив еще один, исполненный благоговения взгляд на миниатюрную фигурку Минору, режиссер почувствовал, как огромный валун, давивший на его грудь последние недели, наконец-то свалился вниз. Дышать стало удивительно легко.
Ни один уважающий себя творец не желал видеть, как его детище превращается в зловонную кучу мусора. И теперь, когда в его руках оказался этот несокрушимый козырь, в душе Нэдзуми вновь разгорелось давно угасшее пламя надежды.
Впереди маячил финальный эпизод «Страсти и Любви»! Да, чудовищную репутацию сериала и ушаты грязи в интернете уже было не смыть никакими слезами. Но если они стиснут зубы... если они выложатся на двести процентов... если они хорошенько постараются...
То хотя бы этот, самый последний эпизод не будет распят зрителями на столбе позора!