Глава 124. И где только откопали такого пугающего кояку (Часть 2)
Оказалось, Симада Макото вовсе не из сыновней любви к искусству его пригласил. Ему просто нужен был репетитор, способный в кратчайшие сроки вправить мозги этим «талантам» и вытянуть их актерскую игру хоть на какой-то приемлемый уровень.
Минору потер переносицу. Обучение одного Симады уже было сродни изощренной пытке, а теперь ему предлагали «двух небесных королей» бездарности в придачу?
Первым его порывом было резкое «нет». Одно дело помогать Симаде — тот хотя бы исправно платил за уроки и проявлял искреннее рвение. Но тащить на себе еще двоих?
— Значит, решил свалить на меня всю грязную работу? — Минору посмотрел на Симаду взглядом, полным горького разочарования в ученике. — Одной овцы тебе мало, решил целое стадо пригнать?
Заметив, как помрачнел «маленький мастер», Симада смущенно хохотнул, но тут же взял себя в руки.
— Если Наставник согласится их наставить, — он выделил это слово, — то в дополнение к гонорару от студии я лично выплачу вам вознаграждение. Мы действительно хотим, чтобы эта последняя серия стала особенной!
— К чему такое упорство? — Минору искренне не понимал.
Репутация сериала была уничтожена. В сети над ним либо издевались «хейтеры», либо глумились «леди и джентльмены удачи», пришедшие посмотреть на то, как низко может пасть современное ТВ. Даже если последняя серия окажется шедевром, это не изменит общего мнения о проекте.
Да и будем честны: когда в сериал пихают столько айдолов и моделей, это означает лишь одно — инвесторам плевать на качество. Они просто «золотят» своих подопечных, создавая им резюме: «участвовал в съемках такого-то проекта, имеет актерский опыт». Стандартный прием в индустрии. Сериал «Страсть и Любовь» был всего лишь разменной монетой, «жертвенным агнцем» на алтаре пиара. Режиссер это понимал. Продюсеры это понимали.
Почему же Симада так за это цепляется?
На этот вопрос лицо Симады, до этого сиявшее энтузиазмом, вдруг осунулось. Он помедлил, подбирая слова, и его голос зазвучал непривычно серьезно.
Оказалось, что у этого провального проекта была душа. В основе сериала лежало литературное произведение некоего Кавамото Йосуке. Это был сборник трогательных и светлых историй, наполненных теплотой и верой в лучшее. Однако сам автор не дожил до премьеры — в июне этого года он скончался от рака костей.
На этом история могла бы и закончиться, если бы не мать Кавамото. Услышав о том, что работу ее сына экранизируют, пожилая женщина, которой было уже за шестьдесят, пришла на съемочную площадку.
Она ничего не смыслила в рейтингах, в сетевых баталиях или в том, как устроена индустрия развлечений. Для нее этот сериал был последней ниточкой, связывающей ее с сыном, его наследием, оставленным этому миру. Материнская любовь не знает условий и границ. Она просто хотела увидеть мир, которым жил ее ребенок, и понять, что он хотел сказать людям.
И Симада никогда не забудет тот взгляд, которым она провожала их работу. В нем не было злости или критики — только глубокое, безмолвное разочарование.
Именно в тот момент Макото впервые по-настоящему осознал, насколько его актерские навыки ничтожны и как мало весит его желание «просто поиграть».
— Наставник Китадзуми, я не дурак. Я понимаю, что «Страсть и Любовь» уже не спасти. Репутация в сети — это мусор, который не вывезти и сотней серий.
Да, всё было именно так. Режиссер фактически опустил руки, а хронометраж финального эпизода был слишком мал для чуда.
Но...
— Но я всё равно хочу сыграть хорошо. Пусть это будет всего одна серия, всего пара сцен.
Для Симады это больше не было вопросом карьеры или денег. Он хотел просто донести историю, написанную Кавамото Йосуке. Без лишнего пафоса, без попыток казаться великим актером — просто оживить страницы книги.
— Пожалуйста, наставляйте меня, как и прежде! — Симада низко склонился в поклоне.
Как и любой японец, он прибегал к поклону в любой непонятной ситуации. Накосячил? Поклонись. Обидел? Поклонись. Просишь о невозможном? Поклонись еще ниже. Обычно это выглядело как формальность, пустой ритуал.
Но сегодня всё было иначе. В его просьбе чувствовалась странная, почти пугающая одержимость и искренний жар.
Минору погрузился в молчание. Прошло четыре секунды, которые показались Симаде вечностью.
— Ладно, ладно, — наконец раздался приглушенный голос мальчика. — Я понял. Хватит уже ломать спину, я согласен.
— Наставник?! — Симада вскинул голову, сияя от счастья.
— Послушай, даже если бы ты не устраивал этот спектакль с поклонами и деньгами, я бы всё равно сделал свою работу на совесть. Таков мой долг как актера. А обучать одного недотепу или троих — разница небольшая.
Минору покачал головой. Симада зашел с козырей: тут тебе и моральное давление, и трагическая предыстория, и финансовый стимул. Откажись он сейчас — и сам бы почувствовал себя злодеем, разрушающим последнюю надежду старушки.
К тому же он и сам хотел, чтобы проект получился достойным. Это было базовое правило его жизни: если берешься за дело, делай его так, чтобы не было стыдно перед зеркалом.
Он перевел взгляд на Мидзугути Синдзи и Оиси Тику.
Недолго думая, Минору поднял руку и властным жестом подозвал их к себе.
Те двое, признаться, были в полном замешательстве. Они пошли за Симадой только потому, что тот обещал познакомить их с неким «великим учителем», который в один миг поставит им игру.
И что же они увидели?
Ребенка. Обычного ребенка, которому на вид не дашь и восьми лет. Да, он был неестественно красив, почти как фарфоровая кукла, но...
Этот карапуз собрался их учить?
Они переглянулись, едва сдерживая смех. Это что, какой-то розыгрыш на скрытую камеру? Или Симада окончательно сошел с ума от жары?
Тем не менее под пристальным взглядом друга они всё же подошли к шезлонгу.
И тут же наткнулись на холодный, крайне недовольный взгляд маленького Минору.
— Значит так, — начал мальчик тоном, не терпящим возражений. — Я терпеть не могу легкомысленных людей и тех, кто относится к делу спустя рукава. Если решили учиться у меня, то будете делать то же самое, что и Симада. И называть меня будете так же — Наставник Китадзуми. Вам ясно?
— Чего? — Синдзи вытаращил глаза.
Откуда у этого мальчишки столько гонора? Говорит так, будто он тут пуп земли, а они — его слуги. Он что, совсем взрослых не уважает?
Синдзи и Тика уже открыли рты, чтобы поставить наглого ребенка на место, но...
— У вас есть какие-то возражения? — Голос Минору прозвучал кристально чисто и пугающе спокойно.
Это был обычный вопрос, лишенный тени агрессии. Но когда они встретились с ним взглядом...
«Глоть...»
Мидзугути Синдзи и Оиси Тика внезапно осеклись.
Смотря в эти бездонные, черные как смоль глаза, они почувствовали странный холод. Казалось, будто по их спинам прошелся ледяной ветер, заставляя волоски на затылке встать дыбом.
Странно. Очень странно. В Токио сейчас стояла духота, но им вдруг захотелось поплотнее запахнуть одежду.
— Я спрашиваю еще раз: вы согласны называть меня Наставником? — Ледяные нотки в голосе мальчика сменились обманчиво-мягким тоном. Он чуть наклонил голову, продолжая буравить их взглядом.
На этот раз смелости у «звезд» поубавилось. Они невольно опустили головы, чувствуя, как у них пересыхает в горле.
— Да... Наставник Китадзуми, — выдавили они в унисон.
— Вот и славно. Умные детки, — удовлетворенно кивнул Минору и повернулся к Симаде. — Твои друзья вполне понятливые, а я люблю понятливых учеников.
Услышав это «умные детки» из уст восьмилетнего мальчика, Синдзи и Тика почувствовали, как у них дергаются веки. Ярость боролась в них с непонятным, почти животным страхом.
«Умные детки?! Да нам по двадцать с лишним лет!»
«Симада, черт тебя дери, где ты откопал этого монстра в теле ребенка?! Почему он такой пугающий?!»