Глава 106. Да как ты только посмел! Как у тебя рука поднялась так жестоко избить её! (Часть 3)
— Если честно… Моя тетя — ходячая катастрофа. Она абсолютно никчемная, до одури ленивая и, порой, ведет себя просто омерзительно.
И это было чистой правдой. Прежняя Ариха сутками напролет валялась в постели, избегала любых обязанностей и периодически пугала его своими странными, нелепыми фантазиями.
— Она может не спать всю ночь напролет, — ровно продолжал Минору. — Ей лень даже забросить вещи в стиральную машинку. Она вечно ходит растрепанная, в каких-то засаленных футболках, и постоянно глупо хихикает. Выглядит как настоящая неряха.
— Э-э… Чего? — Като растерянно моргнул. Он щелкнул зажигалкой, прикуривая сигарету, и с недоумением уставился на странного пацана. К чему он вообще несет эту чушь?
Но Минору полностью проигнорировал его. Словно робот, запрограммированный на одну задачу, он продолжал чеканить каждое слово:
— Когда она пытается со мной заговорить, на её лице всегда застывает эта жалкая, заискивающая, почти тошнотворная улыбка социофоба.
Люди, страдающие социальной тревожностью, улыбаются постоянно. В их искаженном страхом восприятии мира, натянутая улыбка — это единственный способ показать собеседнику, что они безопасны, и не вызывать у него отвращение.
Минору сделал медленный, судорожный вдох. Калейдоскоп воспоминаний вихрем пронесся перед его внутренним взором. Ариха пыталась общаться с ним столько раз… Бесчисленное количество раз.
И неважно, как он к ней относился. Неважно, проявлял ли он уважение, или же холодным тоном заставлял делать то, от чего её буквально трясло от паники. На этом лице ни разу, ни на долю секунды не промелькнуло ни раздражения, ни презрения к нему.
Там всегда была только эта улыбка — застенчивая, трусливая, полная извинений улыбка сломанного человека, который из последних сил пытался собрать волю в кулак ради него.
И поэтому…
— ДА КАК ТЫ ТОЛЬКО ПОСМЕЛ?! — Первобытный рев вырвался из груди Минору. — КАК У ТЕБЯ РУКА ПОДНЯЛАСЬ ТАК ЖЕСТОКО ЕЁ ИЗБИТЬ?!
Ярость, копившаяся внутри, вспыхнула сверхновой. Образ Арихи — её распухшее, изуродованное побоями лицо, этот уродливый, багрово-красный отпечаток чужой ладони на бледной коже — встал перед глазами. В этот миг Минору физически ощутил, словно эта грязная тварь ударила не её. Словно этот удар пришелся прямо по нему самому!
Движение было неуловимо быстрым. Резкий взмах кисти — и спрятанный за спиной тяжелый деревянный боккэн скользнул в ладонь.
Свист рассекаемого воздуха! Мышцы восьмилетнего ребенка сжались, словно стальные пружины. Деревянный клинок, подгоняемый яростным потоком ветра, по дуге устремился прямо в незащищенный бок Като!
«А?» — Като презрительно скривил губы.
Деревянный меч? Серьезно? Да судя по размеру, это игрушка из отдела для младшеклассников! Разглядев «оружие» в руках сопляка, взрослый мужчина не смог сдержать издевательского смешка. Да ему даже уклоняться от этой щепки было лень!
— Эй, малец, ты что, пересмотрел мультиков со своими детскими игруш…
Насмешка так и не сорвалась с его губ.
А-А-А-АХ!!!
Боль. Неописуемая, парализующая разум агония взорвалась в правом боку!
Глазные яблоки Като едва не вылезли из орбит от болевого шока. Холодный липкий пот мгновенно прошиб все его тело. Чудовищная, совершенно невозможная для ребенка физическая сила, скрытая в этом «детском» ударе, буквально оторвала взрослого мужчину от пола и с тошнотворным хрустом впечатала в обшарпанную стену коридора!
«Что за черт?! Невозможно! Так не бывает!» — билась в агонизирующем мозгу паническая мысль.
Тлеющая сигарета выпала из безвольно разжавшихся пальцев.
Скуля от невыносимой боли и животного ужаса, Като рухнул на колени. Он отчаянно заскреб ногтями по полу, пытаясь заставить непослушное тело подняться на ноги. Бесполезно. Адская пульсация в отбитых внутренностях высосала из него все силы без остатка. Ребра… он был уверен на сто процентов, что несколько ребер сломаны в щепки. Встать в ближайшие минуты он не смог бы при всем желании.
Но стоявший над ним Минору не собирался давать врагу передышку. Идеально выверенное, безжалостное движение запястья — и боккэн со свистом рассек воздух!
Тяжелое лезвие боккэна обрушилось прямо на руку пытающегося прикрыться Като!
КРАК!
Отвратительный звук ломающейся кости эхом разнесся по подъезду, смешиваясь с истошным визгом самого Като:
— А-А-А-А-А-А!!!
С этим ударом из сутенера окончательно улетучились жалкие остатки сил. Он кулём осел на пол, содрогаясь в конвульсиях.
Юкако…
Женщина застыла соляным столбом. Её любовник, здоровый мужик, на которого она всегда полагалась, лежал раздавленный в труху за считанные секунды!
Гримаса алчной радости на её лице сменилась маской абсолютного, сковывающего мышцы ужаса. Дрожа всем телом, она перевела остекленевший взгляд на Минору. Ребенок, которого она когда-то выбросила, сейчас казался ей воплощением самого дьявола. Он был чужим. Пугающим. Смертоносным.
— М-минору… С-сыночек… — её губы задрожали, пытаясь сложиться в жалкое подобие материнской улыбки.
Она открыла рот, силясь выдавить из себя оправдания, но Минору лишил её этого права.
В наступившей тишине голос мальчика прозвучал убийственно ровно:
— Ровно через пятнадцать минут к этому дому подъедет карета скорой помощи. Врачи в белой униформе поднимутся на этот этаж, зайдут в вашу берлогу… А затем аккуратно погрузят тебя и этого скулящего бездомного пса на носилки.
Минору сделал театральную паузу, позволяя словам ядовитой ртутью проникнуть в сознание женщины.
— А еще через две минуты, — продолжил он, и его взгляд медленно, словно лезвие гильотины, поднялся к её лицу, — когда вас начнут осматривать, парамедики с удивлением обнаружат у вас обоих… множественные переломы и тяжелые ушибы.
Та ледяная, концентрированная жажда убийства, что сочилась из каждого его слога, окончательно сломала психику Юкако. Не выдержав давления, женщина сорвалась на истеричный, оглушительный визг:
— Н-НЕТ! УМОЛЯЮ! НЕ НАДО! МИНОРУ!!!
Но Минору даже не моргнул. Изящным, пугающе красивым движением он вновь занес деревянный меч над плечом.
«Не надо?»
Даже он сам, несмотря на всю её нелепость, сдувал пылинки со своей бестолковой «Большой Соленой Редьки» Арихи.
Так по какому праву эти две крысы посмели поднять на неё свои грязные лапы?!
— Сегодня я переломаю вам все кости, ублюдки! — прошипел Минору, и клинок с ревом обрушился вниз.